Любимая наша

С вас корона слетит, если вы своей собственной драгоценной супруге позволите быть собой и не взвешивать каждое слово в вашем присутствии?

− Мы ей не запрещали этого, − огрызаюсь.

Но изнутри грызёт неприятная мысль, что мы с братом действительно слишком много требований предъявляли к ней. Воспитывали для себя идеальную супругу. Лина всегда подчинялась, никогда не возражала, всё с достоинством выполняла и со всем справлялась. Но если вдуматься... действительно, видел ли я когда-нибудь её настоящую, не сдерживающую себя и не взвешивающую каждое слово?

И в самом деле, почему мы не разрешили ей обращаться к нам по имени?

− А ты что сделал не так? – смотрю на жреца исподлобья. – То, что ты не ответил на её вызов, вряд ли можно считать таким уж серьёзным проступком.

Почему-то мне кажется, что есть ещё какая-то причина, по которой Лина и на своего третьего супруга обиделась. Ведь так рьяно защищала его сначала, отстаивала, выспрашивала и переживала. До сих пор хочется шею ему свернуть каждый раз, как вспомню.

− Когда я не ответил, Лина попыталась увидеть меня, − признаётся Сэтору с явной неохотой. Сжав кулаки на коленях, опускает угрюмо голову, выдыхает шумно. − У неё это получилось. В тот момент я как раз общался с дагрийкой, чтобы выведать информацию про сектор Тавра. И для Лины это выглядело так, будто я её предал.

Вот оно что. Теперь всё действительно становится на свои места.

Только вот непонятно, зачем он дал нам такое оружие против себя?

− Прежде, чем в ваших императорских головах созреет новый план, как с помощью этой информации избавиться от меня, − криво усмехается Сэтору, − предлагаю сначала подумать о Лине. О том, что мы уже и так глубоко ранили её и оттолкнули. Она предначертана нам троим, смогла полюбить нас троих, принять в себя наши силы и объединить их, сделав возможным немыслимый по своей мощи союз. Ей нужны мы трое. Чтобы её найти и открыть портал в нужную нам вселенную, нужны совместные объединённые усилия нас троих. Я уж молчу о том, что поодиночке никто из нас не выстоит против богара, похитившего нашу супругу. Это важнее ревности и собственнических чувств. Разве не так?

Как гладко и складно он стелет. И как ловко прячет собственный шкурный интерес за аргументами благородства и общего блага. Но проблема в том, что с рациональной точки зрения с ним сложно не согласиться.

Как много в нас определяет наша кровь и воспитание. Глас всегда сумеет найти правильные слова, чтобы убедить. Сыновья Правящего Дома всегда обязаны чтить долг и быть прежде всего теми, кем рождены быть.

Даже с теми немногими, кто становится дорог.

Это всегда воспринималось как должное. И едва не стоило нам той, без которой мы с братом уже не видим своё существование.

− Хватит заговаривать нам зубы, Сэтору, − вздыхаю я.