Наша личная война

Спокойная улица – сейчас это звучит дико…

Свой дом я не узнала. В квартире был разгром, как будто там побывало племя варваров. Дом был наполовину разрушен, несколько квартир вообще перестали существовать. Примерно такая же картина была в доме моих родителей – всё разгромлено, разграблено, только сам дом остался цел. Нашла соседей: на подвальной двери они повесили табличку «Люди!!!» и сидели там безвылазно, опасаясь, что в любой момент может прилететь артиллерийский снаряд. Спросила про родителей, люди стали отводить глаза… Сосед Хафиз – инвалид Отечественной войны – сказал, что их похоронили в парке Кирова. До кладбища не добраться, там сейчас всех хоронят…

Я не поверила. Подумала, что он бредит – он старый, не только ногу на войне потерял, но ещё и контуженый.

– Их русские убили, – подтвердила Фатима – соседка сверху. – Они дверь не открывали. Русские думали – боевики там. Сломали дверь, бросили гранату, потом стреляли. Они были как будто сумасшедшие. Говорили, что у них какого-то командира убили и теперь всех нас казнят за это…"

"Целые сутки я была в ступоре. Сидела в углу, уронив голову на грудь, и молчала – у меня отнялась речь. Соседи пытались меня кормить, давали воду, я ничего не хотела. Я просто не могла в это поверить. Не укладывалось в голове, что русские солдаты могли такое сделать. Я помогала их раненым, сама наполовину русская, наполовину москвичка, мать у меня русская. Получается, что они в своих же стреляют?! Такого просто не могло быть…

Через сутки я очнулась и отправилась искать Султана – последнюю ниточку, связывающую меня с этим страшным городом. Добраться до родителей Султана не представлялось возможным: у них дом в Черноречье, это далеко, и на этом участке как раз шли активные боевые действия. Пошла по соседним подвалам, стала спрашивать, может, кто-нибудь что-то знает.

Кто-то сказал – его отряд в Старопромысловском. Отряд?! Ну да, отряд. Он же командир отряда. Значит, должен находиться с отрядом.

Вот так, значит… Всё-таки командир. Выходит, права была бабкина подруга. Никаких дел у него тут не было, он просто воевал с русскими. Могла бы сразу догадаться: комбинат на Старых Промыслах, значит, и отряд где-то неподалёку…

Дождавшись утра, я взяла с собой воды и хлеба и пешком отправилась на поиски мужа. Мне опять сказали, что я самоубийца. Но мне было всё равно.

Старопромысловский – это, в общем-то, недалеко. Я там часто бывала вместе с мужем. В мирное время служебной «Волге» Султана нужно было всего пятнадцать минут, чтобы доставить нас туда. Водитель мужа, Ахмед, с ветерком пролетал через все светофоры, и спустя пятнадцать минут мы въезжали во двор комбината.

Сейчас у меня ушло на дорогу почти два дня.