Наша личная война

Просил прощения за то, что он такой большой. Думал, наверное, что я могла умереть. Один раз я видела, как мой гордый мужчина плачет, больше никогда в жизни такого не было…

Потом мы вернулись домой и продолжали жить как будто в розовом тумане, всецело предаваясь переполнявшему нас счастью. Да, сына назвали Русланом. Это чтобы угодить родственникам с обеих сторон. Для чеченцев это довольно распространённое имя, можно сказать, что каждого пятого мальчишку у нас называют Русланом. Русским это имя также приятно ласкает слух – одно из лучших произведений великого русского поэта называется «Руслан и Людмила».

Мальчишка был на удивление здоровым и рос как на дрожжах. Настоящий богатырь! Родственники в нём души не чаяли, все его баловали и тетёшкали.

А я спустя два месяца снова была беременна… Мы вообще планировали сделать перерыв в год, но мой мужчина просто не мог жить без меня. Не было такой ночи, чтобы он не согревал меня в жарком пламени своей неугасимой страсти. А я была хороша… Ох, как же я была хороша! Согретая великой любовью своего мужчины, я распустилась, как цветок, превратилась из хорошенькой девчушки в прекрасную женщину. Мужчины дружно оборачивались при виде меня и украдкой вздыхали. Украдкой – потому что знали, чья жена и что с ними будет, если богатырь Султан услышит эти вздохи. Я была… Да ладно, что там напрасно тратить слова: я просто была счастлива. Я купалась в счастье, не ходила, а плавала в нём и была уверена, что так будет продолжаться всегда…"

"В конце октября девяносто четвёртого Султан опять отвёз меня в Москву. Сдал с рук на руки дедам, а сам вернулся в Грозный. Там было неспокойно, могли вот-вот произойти перемены и дела требовали его присутствия.

В этот раз я родила на удивление легко. Как будто первые роды были тренировкой: поднатужилась, разбежалась, легко прыгнула… И выдала миру нового мужчину. Чуть меньше, чем первый, но тоже богатырь, здоровенький такой мальчишка. Вскоре приехал Султан, привёз маленького Руслана и велел нам пока оставаться у дедов.

– У нас там сейчас небезопасно. Кое-что затевается… Немного переждём, скоро всё это должно закончиться. Как только всё утрясётся, я сразу приеду, заберу вас…

Вы уже знаете – э т о не закончилось. Не утряслось. И мой мужчина больше не приехал за мной. Он впервые в жизни нарушил своё обещание. Виной тому была единственная причина, которая освобождает настоящего мужчину от ответственности за то, что не сдержал слово…

До середины января время тянулось мучительно медленно. Султан звонил каждый вечер, спрашивал, как я, как дети, говорил, что у него всё нормально. По телевизору показывали страшные репортажи, непонятно было, как такое могло происходить в нашей цивилизованной стране, в конце двадцатого века.