Нас не догонишь…

И боги его любили, и никогда его люди не знали горечи поражений и никогда ещё за свою долгую жизнь, он не терял своих бойцов. Бойцов никогда, а вот любимых…

      Потерял жену, брата, сына… теперь вот дочь.

      Альян достал из нагрудного кармана потёртый временем, закрытый в кожаный футлярчик портрет. Вот и всё, что у него осталось от его семьи. Граф тяжело вздохнул.

      На этом портрете изображена его любимая дочурка и ей тут всего десять. Милая, маленькая проказница, с глазами огромными, как разлившиеся озёра. Когда повзрослела, стала более степенной и серьёзной, вся в свою маму.

      Любил ли он жену? Он и сам не мог бы ответить на этот вопрос. Наверное, да, но не так, как ту, что в своё время разделила по разные стороны баррикад закадычных друзей. Ту, что часто снится по ночам, ту, что сама того не желая, разделила его жизнь до момента своей свадьбы, и после, и это после было, наверное, тоже счастливым временем в его жизни, ну, относительно счастливым. Ему тоже родители подобрали невесту, тоже у него родился сын, тоже он его потом потерял. Вся разница лишь в том, что у него мальчиком был первенец, а его страсти удалось подарить своему мужу наследника совсем недавно, лет четырнадцать назад, ну может немного меньше. Свою жену он потерял уже давно, погибла вместе с сыном при одном из многих набегов кочевников. Не уберёг, не смог защитить, хотя в тот момент и находился далеко, очень далеко. Дочка спаслась, а они…

      А вот теперь настала очередь и дочери. Съездила, называется в гости, а ведь он был против этой необязательной поездки, как чувствовал. Душа болела и ждала неприятностей, и они не заставили себя ждать. То наглое, полное цинизма письмо… по телу каждый раз проносится озноб от той мерзости, которая сквозила в послании, при одном только воспоминании об этом. Ненавязчивое предложение поменять себя на пленённую дочь. Он понимал, что предпринятая им поездка, это путь в один конец, но отказаться он не мог. Что сказать, ему уже терять нечего. И так понятно, живыми их не выпустят, от того и собирался он ехать один, но как-то получилось так, что о его проблемах узнали люди его отряда и вот и они тоже здесь, с ним рядом, решили разделить его незавидную участь. Решили дать бой. Хоть и горстка их всего, всего две сотни против нескольких тысяч кочевников. Жалеет ли он? Себя точно нет, а вот ради дочери стоит и потерпеть, и, скрипя зубами, выслушать те пожелания, что собираются ему поведать похитители.

      Алан, криво усмехнувшись, покачал головой. Вот ещё одно письмо в руках у него, вчера передали вестовым из его замка.

      Её почерк несомненно, но открывать он его боится.