Нас больше нет

Еще несколько движений, и я сжимаюсь вокруг его члена, Давид же, почувствовав, что я достигла разрядки, наращивает темп, а потом с громким рыком выходит из меня и изливается на мое бедро.

Реальность возвращается медленно. Мы дышим в унисон, Давид все еще прижимает меня к стене всем телом. Внезапно становится душно, а еще появляется некая неловкость и смущение.

— Ты и в самом деле думаешь, что мои шрамы не так страшны? — решаюсь спросить его, прикрывая веки.

— Абсолютно точно. — Его пальцы сжимают мою талию еще сильней, словно он боится, что я могу сбежать. Кончиком носа трется о мою шею, щекоча, лаская.

— Врешь.

— Докажи.

— Леша испугался их, — признаюсь я надломленным голосом. — Тогда, когда ты чуть не сбил меня посреди дороги, у нас… у нас почти случился секс. Он стянул с меня штаны, и его чуть не вырвало.

— Твой Леша дурак, — холодно чеканит он. Упоминание о том, что я чуть не отдалась другому, его злит.

— Он не мой.

— Неважно. Важно лишь то, что ты в моих глазах такая же красивая, как и раньше. Если тебя так волнуют шрамы, можешь носить свои штаны или длинные платья, но не стоит прятаться от меня.

Он разворачивает меня к себе, обхватывает пальцами подбородок, нежно скользит большим пальцем по моим губам, заглядывает прямо в глаза.

— Когда все закончится, я тебя не отпущу. Просто хочу, чтобы ты это знала.

— Когда все закончится, тогда и поговорим, — с вызовом заявляю я, не желая так просто сдаваться ему.

Давид кивает. Потом отпускает меня и говорит:

— Пойди помоги Насте на стол накрыть. А я пока душ приму, охладиться не помешает, потому что снова тебя хочу. До одури.

Я опускаю взгляд вниз и натыкаюсь взглядом на его вздыбленную плоть. Хватаю с крючка полотенце, быстро обтираю тело и одеваюсь. Сбегаю из душа, не оглядываясь. Меня все еще бьет крупная дрожь. К дому иду, словно пьяная, и понимаю, что наедине с Давидом оставаться опасно.

На крыльце сидит Настя. Резко поворачивает голову в мою сторону, усмехается, окидывая меня с ног до головы недовольным взглядом. Мне кажется, она догадывается, чем мы с Давидом занимались в душе. Щеки покрываются румянцем, в глаза ей стараюсь не смотреть. Стыдно.

— Давид где? — спрашивает она.

— Решил тоже искупаться. Нам дал важное поручение — накрыть на стол. Я в холодильнике шоколад видела, — говорю как бы между прочим, помня, какая Настя сладкоежка.

— Его уже нет, — грубо отвечает она. — И на стол я, как видишь, и без тебя накрыла, — взмахом руки в сторону указывает. — Уже и остыть все успело.

Я прикусываю губу, чувствую за собой вину: пока там с Давидом развлекалась, совсем забыла о том, что сестра неподалеку.

Приближаюсь к столу и усмехаюсь: хлеб нарезан кривыми толстыми ломтями, овощной салат словно пятилетний ребенок делал.