Нас больше нет

Он ласкает меня пальцами, растягивает, подготавливает для себя. Я же хочу как можно быстрее ощутить его в себе. Удивительно, на что способен Давид. Мне даже страшно становится. Одно слово, прикосновение — и я готова забыть обо всем и поддаться ему.

— Давид, отпусти, там Настя, — предпринимаю последнюю жалкую попытку высвободиться, чисто из упертости.

— Будь тихой, и она ничего не узнает, — шепчет мне на ухо Давид, а потом тянется к вентилю в потолке и перекрывает воду. Согласна, она здесь лишняя.

Я громко всхлипываю, когда его пальцы входят в меня.

— Тише-тише, малыш.

Он разворачивает меня лицом к себе, ловит губами мой рот. Жадно целует, и я отвечаю. Сопротивление подавлено, теперь я даже не думаю его останавливать. Он опускается ниже, ласкает языком мои затвердевшие соски, а потом резко обрывает поцелуй, делает шаг назад, покидая меня, и облизывает свои пальцы.

— Гребаный извращенец, — нервно хмыкаю я, заваливаясь спиной на стену. Коленки дрожат, устоять на ногах становится сложно. Перед глазами все плывет, но я смело смотрю прямо перед собой. Прямо на Давида.

Он довольно скалится, во взгляде отражается похоть. Ему нравится чувствовать мой вкус на своих губах. Пульс учащается, дыхание окончательно сбивается.

Не отрывая от меня взгляда, он тянется к пряжке своих штанов. Медленно расстегивает пуговицу, стягивает вниз джинсы вместе с боксерами, и я сглатываю, увидев его внушительное достоинство. Черт, каждый раз удивляюсь тому, какой он у него большой.

— Повернись ко мне спиной и обопрись руками о стену, — командует он. Его голос звучит хрипло, нетерпеливость во взгляде выдает его: он тоже на пределе.

Я делаю, как он говорит, грудь тяжело вздымается, я замираю в ожидании, звуки вокруг исчезли, мы с Давидом словно в вакууме очутились. Время и место не имеет значения.

Его дыхание касается моей шеи, он заставляет меня раздвинуть ноги шире, чувствую, как членом трется о мою промежность. Внизу живота настоящий пожар разгорается. Давид обхватывает меня за талию, второй рукой направляет в меня свой каменный член.

Резкий толчок, и он внутри. Я прикусываю губу изнури, чтобы не закричать, и кайфую от того, как он вбивается в меня мощными толчками.

Перед глазами стена с облущенной синей краской. Более неподходящее место для секса найти невозможно. Мы словно дикари. Сорвались и полетели вниз с обрыва.

— А-ах! — вырывается сладкий стон из горла.

Давид кусает меня за шею, погружается внутрь на всю длину и замирает. Он сжимает мою грудь, шепчет какую-то ерунду о том, что я самая красивая, а потом срывается, не давая возможности растянуть удовольствие надолго."

"Я выгибаюсь, с трудом на ногах стою, чувствительные соски ноют от его грубой ласки.