Нам с тобой нельзя

Ты ведь понимаешь, почему с нами это проихсодит?

—Ты бы поступил ровно так же.

—Почему я не трогаю жен и детей, Мак?

—Потому что тронули твоих родственников.

—Всех разом, и я прочувствовал это на своей шкуре в десятикратком размере. Вот почему я даже врагу не пожелал бы этого ада. Так что...учись. С другой стороны лучше, что на своих ошибках учишься. Чужие шишки, очевидно же, что не болят, — Рашидов прикрывает веки и тяжело выдыхает.

—За это тебя уважают.

Темный хмурится и кивает.

—Ты не знал, что она будет в машине? Вернее, не проверял и не думал? — он распахивает глаза и впивается в меня внимательным и колким взглядом.

Мой кивок. Честный ответ. Не знал.

—Ход дела это не меняет.

Когда раздается настойчивая трель мобильника, я все еще размышляю обо всем сразу, но льющийся голос словно бритвой по телу проходится и возвращает меня на землю.

Эта тварь говорит, много и муторно, но я его скрипящий голос узнаю из тысячи. А затем еще один. Родной. Моя девочка. Такого облегчения, как в тот момент, я не испытывал никогда. Живая. Все остальное можно пережить. Я соглашусь на любые условия, поеду, куда нужно, за нее отдам и свою, и чужую жизнь, но для своей девочки я выгрызу лучшее, чего бы мне это ни стоило.

Она не поддается на провокации, не сдается, но и не геройствует. В этот момент хочется уметь двигаться сквозь пространство и время. Ее взгляд горячий, хоть в нем и бесконечная боль, смешанная с толикой страха. Но храбрится. Воробушек.

—Я согласен, — мой взгляд вперяется в экран мобильника Арслана, на котором видно заплаканную и изможденную Свету. Губы синие и кровят, на левой щеке огромный синяк, и только при виде этой картины хочется выблевать свои полумертвые внутренности, стянутые узлом.

Моя кровь отбойным молотком пульсирует в виске, туманя зрение, а руки Рашидова дрожат. Его рука не дрогнула бы никогда, а сейчас дрожит, как у зависимого наркомана. Он стал бледнее стены.

—Ублюдок, я найду тебя и заставлю вопить от боли. Ты будешь подыхать медленно, очень медленно, и будешь просить, чтобы я даровал тебе смерть, но я не буду милосерден, — раскрасневшееся лицо мужчины пылает

Вот только абонент давно отключен, а Рашидов продолжает изрыгать проклятия. Я молча встаю со своего места и обхожу стол, за которым сидит Темный, и встаю у окна."

"—Я согласен на его условия. Моя жизнь в обмен на ее.

Арслан усмехается и ругается.

—Ты понимаешь, что на его стороне преимущество?! Как мы сможем безопасно вывести обоих?! Мелкого пиздюка надо искать по-тихому и душить голыми руками, а не устраивать публичный акт самопожертвования. Никто мне за это спасибо не скажет. И если ты думаешь, что я собственноручно причиню боль своей дочери, соглашаясь на такие условия, то ты кусок дебила.