Нам нельзя

Решила что в наши отношения лезть запрещено. Я самая популярная девчонка в школе, для меня на такое пошли с охотой.

– Не в этом дело, – он прокашлялся. Несмело продолжил, – я до Шиши не смог дозвониться. Его сосед ответил, что Шишу вроде загребли. Катя, пожалуйста. Что с вами?

По щекам моим потекли слёзы. В этот момент ту самую «гордыньку» я почувствовала внутри. Эту стену было сложно пробить, но я сумела её обойти. Это тяжело. Словно я себя ломала. Но у меня получилось, потому что я сидела одна, и никого не было, чтобы излить душу.

– Котёнок, ты плачешь. Меня нет рядом, но я с тобой.

Сквозь очередной поток слёз, заикания и всхлипы, я начал с самого начала. Это было важно, рассказать всё. Задействовать Трэша, когда он был обвинён в создании ужасной карикатуры на Маргариту Петровну.

Никита задавал наводящие вопросы. Поддерживал словами. И я вдруг почувствовала, что он действительно рядом со мной.

Приложив трубку к уху, сидела на полу и смотрела в открытое окно на серое небо.

Ведь я знаю, что папа есть. А Трэш и позвонить может. Тяжело, конечно, пережить разлуку. Но я просто затихорюсь, замру и буду жить без него. Иногда, глядя на небо.

– Не плачь, котёнок, – ласково прошептал он в трубку.

– Не хочу жить в таком мире, – призналась я. – Зачем он такой жестокий?

– Мы это всё переживём. Главное знать, что будет хорошее время. Просто потрясающие!

– Ты боишься спрашивать про Ромку, – хмыкнула я.

– Немного…

Я рассказал последние новости. То, что произошло в отделении банка. Ребята так и не смогли догнать Шишкова, и он залетел в банк, перемахнул через стойку к матери Анечки и порезал её ножом. Нет, не убил. Он изуродовал ей всё лицо, выколол глаз, и до прихода охрану успел поджечь волосы.

– У него три залёта с поножовщиной, – после долгого молчания сказал Трэш. – Шишу посадят…

Звонок сорвался. Мы слишком долго говорили. Около часа. За это время я сильно замёрзла. В туалет вернулась уборщица.

– А ты чего здесь? – спросила женщина и прошла мимо, закрывать окно. – Из вашего класса девочку на скорой увезли?

Я не ответила. Поплелась на выход.

Шишкова посадят.

Что вообще происходит?

В гардеробе моя куртка висела одна. Вахтёрша с печалью смотрела на меня, в отличие от уборщицы, ничего спрашивать не стала.

Уже был вечер. Автошколу я прогуляла. Тащилась медленно по школьной дорожке в сторону дома.

На пяточке, возле школы я встретила Васина. Он задумчиво смотрел на школьную дорожку, окружённую ёлками, и глубоко затягивался сигаретным дымом.

– Васин, – позвала я.

Он посмотрел на меня. Самое уравновешенное существительное в нашей школе. Так и не скажешь, что очередной псих.

– Да, Кать, – кивнул, мол что надо.

– Как тебя зовут? – всё забывала узнать.

– Лёха, – улыбнулась он.