Нам нельзя (СИ)

Подползаю к тете, смотрю на ее белеющее лицо и в ужасе открываю рот. Сначала ничего, кроме вздоха, не срывается с губ, а потом мне все же удается закричать, да так громко, что в ушах звенит.

— Тетя! — зову ее и начинаю трясти ее за плечи. Она не шевелится.

Что же делать? Что делать?!

— Тетя! Очнись! Пожалуйста…

— Ты как? — Макар протягивает мне стаканчик с кофе из автомата и садится рядом.

— Кажется, ты уже спрашивал меня об этом, — грустно отвечаю и делаю маленький глоток. Я валюсь с ног, в моем теле не осталось сил сопротивляться реальности, и лишь то, что Макар все еще со мной, вселяет в меня надежду, что я не сломаюсь в самый ответственный момент.

Мы сидим в больнице и ждем, когда же будет хоть что-то известно.

И я все еще не могу поверить, что мы здесь.

— Мне страшно, — произношу спустя минутное молчание. — Страшно, что они придут и скажут… что всё… Конец…

— Элла, даже не думай об этом, — Макар хмурится, взглянув на меня, а после обнимает.

Я льну к нему, тону в теплоте его объятий и жмурюсь. Так хочется отключить голову, не думать, не переживать и не знать, что где-то совсем рядом моя тетя может быть…

— Стараюсь, но плохо получается.

— Нет, Элл, нормально все у тебя получается. Поэтому не накручивай себя. Все обойдется, — приободряет он, и я впервые благодарна судьбе за то, что свела меня с Макаром. Пусть все и складывалось не лучшим образом, и мы совершенно не знаем друг друга, но это не дает нам и повода усомниться в искренности чувств. Макар сопереживает мне.

Оставался все это время на лестничной площадке и ждал. Чего ждал, он так и не смог объяснить. Но, как сказал позже, когда мы следовали за реанимобилем, увозящим мою тетю в бессознательном состоянии в городскую клиническую больницу, он хотел убедиться, что я буду в безопасности. И готов был прождать меня в подъезде хоть до утра.

Наверное, у него сработала интуиция.

Хотя, какая разница.

Именно Макар вбежал на мой крик в квартиру и бросился мне помогать. Именно он проводил реанимационные действия, пока я в панике смотрела на белое лицо тети и не знала, что еще могу сделать.

Именно он вызвал скорую, которая успела…

И вот мы сидим в больнице, на часах шесть утра. Мы пьем кофе из автомата, и я греюсь в его руках, когда в коридоре появляется Станислав Валерьевич и его жена.

Моя биологическая мать.

— Ну, как там? — спрашивает Самойлов, обращаясь то ли ко мне, то к Макару.

Парень пожимает плечами. Я же не могу двигаться. Настолько обессиленная бессонной изматывающей ночью, что, кажется, все мои нервные клеточки перегорели, а мышцы и кости превратились в кисель.

— Ладно, я все узнаю. Побудь здесь, — он обращается к жене.

Мама смотрит на него, а после переводит взгляд на нас. На ее лице я не вижу совершенно никаких эмоций.