Нам нельзя (СИ)

Никаких…

Я рада, что в этот момент Макар сидит со мной. Он продолжает держать меня за руку, что не остается незамеченным для мамы. Но и на это она не выражает никаких эмоций. Однако и мне плевать. Плевать, что она скажет, что подумает, что сделает.

Да, я убежала посреди ночи из дома. Я поругалась с ней, за что получила пощечину. Отвергла помощь Самойлова, потому что не хотела больше находиться там, где мне не место. И я пришла туда, где всегда оставалось мое истерзанное, но все еще живое сердце.

Мы сидим в тишине. Мама отходит от нас на приличное расстояние и делает вид, что ждет. Возможно, она тоже нервничает, но я не хочу предполагать. Больше не хочу. Если что есть сказать, пусть делает это.

Станислав Валерьевич возвращается буквально минут через десять. Рядом с ним идет врач. Какой-то мужчина, которого я еще не видела, зато он очень любезен с Самойловым. Возможно, знает, кто перед ним. Возможно, Самойлов обещал золотые горы, лишь бы тетя выкарабкалась.

Они приближаются к нам. Здороваются. Я резко поднимаюсь из кресла, Макар едва успевает выхватить из моих дрожащих рук полупустой стакан с остывшим кофе. Он стоит рядом, за что я вновь ему благодарна. Мне все еще нужна его поддержка, даже если он просто подержит меня за руку.

— Доброе утро, — бормочу я, ожидая, что же скажет врач.

И он говорит. Говорит, что опасность миновала. Сыпет медицинскими терминами, которые мой мозг совершенно не хочет воспринимать. Успокаивает и объясняет, видимо, заметив мое встревоженное лицо. Хвалит Макара, когда узнает, что первую помощь оказал именно он. И тогда-то я острее всего понимаю, что если бы не он, то… То моей тети уже не было бы в живых.

После нас провожают в отдельную комнату. Станислав Валерьевич намерен позаботиться, чтобы моя тетя получила лучший уход, поэтому уходит с врачом. Мама все это время предпочитает молчать. Она вообще выглядит, как призрак. А когда можно выдохнуть, Макар на короткий миг оставляет меня наедине с родной и чужой женщиной, я впервые слышу ее надломленный голос.

— Не нужно было к ней ехать…

— Я поехала к тете, потому что она моя единственная родственница.

Мать качает головой, отказываясь принимать мои слова.

Та фыркает и резко оборачивается. Кажется, мои слова все-таки достигают цели.

— Марина тебя терпеть не может.

И вновь это надменное выражение. Даже сейчас, здесь, в такое время она остается собой. Злобной сукой.

— Лучше вернись к себе домой. Я сама позабочусь о тете.

— Ты? — хмыкает она. — И как? У нее был инфаркт. Еще не ясно, придет она в себя или нет. И что будет дальше. И как ты намерена ей помогать?

Я встаю перед ней, складываю руки на грудь. Зеркалю ее стойку.

— Все, что понадобится, я сделаю. Сделаю, потому что она поступила бы так же. В отличие от тебя.