Нам нельзя (СИ)

Стоит приблизиться к подъезду, который никогда не закрывался на замок, я вдыхаю чуть прохладный воздух, на миг зажмурившись. Такое, черт побери, родное! Моё. То самое, где я провела всю свою жизнь.

Резко открываю дверь и взбегаю по ступеням. Здесь темно, но я помню все-все ступеньки. Помню все двери, перила, окна. Я бегу вверх, пока, наконец-то, не добираюсь до нужной двери.

Сердце отчаянно стучит. Дышать тяжело. В глазах темнеет от нахлынувших эмоций.

Стучу. Тишина. Повторяю. И вновь никакой реакции. Оборачиваюсь. На лестничной площадке позади меня стоит Макар. Он ждет. Хочет удостовериться, что я буду в безопасности, когда тетя впустит меня в квартиру. А потом он уйдет. Скорее всего, навсегда.

В груди все сжимается. Дышать становится трудно.

Почему тетя не открывает?! Она же полуночница! Всегда ложится поздно спать.

Начинаю паниковать. Все как-то неправильно.

Барабаню кулаком в дверь что есть сил, но никто не отвечает. Вдавливаю кнопку звонка, но результат тот же. По моим щекам катятся слезы. Меня колотит, обжигает ледяным ужасом. Так страшно, что даже дышать получается урывками.

— Открой! Ну же! — кричу я, продолжая бой с дверью.

Совсем недавно у меня были ключи от этого замка. Хотя нет. Замок уже не тот. Я смотрю на металлический глазок, который блестит чистотой, и понимаю, что он новый. Она сменила даже замки.

Выдыхаю, прикладывая ладонь к дверному полотну.

— Открой, пожалуйста, — шепчу, не сдерживая слез.

Мне плохо. Очень плохо. А она — единственная, кто может помочь. Я хочу слышать ее ворчливые замечания, ее грубый голос. Я хочу знать, что поступила верно, и она меня поддержит.

— Пожалуйста, — умоляю, продолжая колотить в дверь, — открой. Тетя!

И она открывает. Не сразу. Я едва не сползаю на колени, желая обхватить себя руками и рыдать на пороге чужого для меня дома. Смотрю на тетю. Она медленно качает головой, и мне становится по-настоящему страшно. Что с ней стало? Почему она выглядит так?

Потрепанный халат скрывает ее некогда крепкое тело, кожа бледная, под глазами темные круги. Волосы топорщатся клочками в разные стороны. Губы потрескались. Я цепляюсь за каждую деталь, которую помнила едва ли не всю свою жизнь и пораженная замираю на месте. Что с ней произошло?

— Здравствуй, Элла, — шепчет она дрожащим голосом и отступает, приглашая меня войти. — Я не ждала тебя. Предупредила бы…

— Тетя? — продолжаю повторять, делая первый неуверенный шаг. — Что с тобой?

Тянусь к ней, позабыв о собственных горестях.

Она не позволяет к себе прикоснуться. Только стягивает широкий пояс халата и отходит. Я делаю второй шаг, переступая через порог, и меня сразу в нос ударяет затхлый запах, царящий в полумраке некогда родной квартиры.

— Ты как? — спрашивает она, дотрагиваясь до двери.