Нам нельзя (СИ)

Прохожу мимо комнаты Арсения. Его пока не видать, что даже к лучшему. Меньше всего на свете я хочу сейчас встречаться с ним и тем более общаться. Его слова будут полны яда, а моя кровь уже отравлена.

Я устала. Я готова сдаться.

Я хочу провалиться сквозь землю. Ну за что мне это наказание?!

— И как там мой папочка поживает? Вы так мило болтали, — язвит Арсений, приближаясь ко мне.

И откуда он только взялся на мою голову?

— Мы просто говорили, — устало произношу, оборачиваясь.

Арсений ухмыляется. Видел ли он все или нет, не пойму. Но ясно одно — Арсений зацепился за что-то и теперь готовится нанести удар.

— И какой план, сестренка?

Я сжимаю кулаки и выдыхаю. Злость мне сейчас не помощник.

— Мы просто говорили. Никакого плана.

— Они сами разбегутся, — произношу шепотом, посмотрев на Арсения. — Ты разве этого не видишь? У них вообще нет ничего общего.

— Я не хочу, чтобы они разбегались. Я хочу, чтобы это сделала за них ты. Поссорь их. Заставь страдать, как страдала ты, — отвечает он и, больше ничего не говоря, уходит в свою комнату.

Мне становится тошно. Черт! В какое же дерьмо я вляпалась опять?!

С того разговора проходит еще несколько дней, в которые я старательно пытаюсь избегать встреч с семейством Самойловых. Как бы мне не были приятны разговоры со Станиславом Валерьевичем или, наоборот, противны встречи с Арсением, мне приходится не попадаться им на глаза, чтобы избежать новых конфликтов. С мамой же, напротив, вообще не вижусь. Она не так давно вернулась со съёмок и вроде бы у нее намечаются новые. Пашет без передышки, как бы сказала тетя, которая вовсе канула в Лету, исчезнув из моей жизни с тем последним сообщением, на которое она так и не ответила. Я могла бы ей позвонить или вовсе приехать в гости, но подозреваю, что она не пустит меня на порог. Пора бы уже выбросить из своей жизни людей, которые отравляли мою кровь.

Оставалось еще чуть больше месяца. Как прожить, чтобы не угодить ни в чью ловушку, не понимаю.

Утром от Лидии Павловны я узнала, что Арсений уехал к своей матери на несколько дней погостить. Он, кстати, вел себя последние дни очень даже хорошо, и ему вернули карточки и ключи от машины. Вот так Самойлов-старший воспитывал сына. Арсений оставался ребенком, который никогда не вырастет.

Зная, что его не будет несколько дней, я могла бы выдохнуть, но напряжение, искрящееся в воздухе, не давало мне покоя. И собрав сумку, в которую положила бумажный томик, я отправилась в город. Мой излюбленный маршрут — шумные улочки, кафе с выпечкой и прохлада парков, наполненных прохожими. Я находила в таких местах моменты единения с собой. Устраивалась на лавочке, читала книгу, а после бродила по улицам, пока, наконец, не наступало время для возвращения.