Наложницы ненависти

 — Бесплотная, но такая материальная волна ненависти нахлынула на Сантьягу — гиперборейцам было что вспомнить. — Зачем ты пришел?

Каждая секунда, каждое мгновение работали на наложниц, и Элигор был не прочь затянуть разговор.

— Если уж ты вспомнил, что я не беру пленных, красный, я надеюсь, что ты не забыл и то, что я недолюбливаю насилие, — комиссар прищурил черные глаза. — Мы можем открыть врата в Глубокий Бестиарий прямо сейчас, у меня есть достаточное количество Золотого Корня. Наложница создаст переход, и вы уйдете. Все.

— У нас есть время подумать?

— Элигор, — улыбнулся Сантьяга, — пытаясь выставить меня дурачком, ты выглядишь смешно. У тебя впереди ад. Но есть возможность выбрать более комфортабельную преисподнюю. Твой ответ?

— Мы выбираем ад! — Краснокожий тоже улыбнулся.

— Сеть? — недоверчиво переспросил Артем, вертя в руках маленький, удобно ложащийся в ладонь артефакт.

— А чем ты собираешься ловить птичку? — ехидно поинтересовался Кортес. — Удочкой?

Артефакт, который он велел купить, был снаряжен «Паутиной», превосходным заклинанием, предназначенным для сковывания движений противника. При активизации, одновременно с выстреливанием липкой сети, в землю вонзался мощнейший якорь, приковывающий жертву к месту. Дальнейшие действия определялись по ситуации: пойманного врага можно было расстрелять с безопасного расстояния или опутать еще более сильным арканом для дальнейшей транспортировки в ближайший застенок.

— Но почему именно Дурсон? — осведомилась Инга. — Почему нам не заняться каким-нибудь другим иерархом?

— Всех остальных угробят гарки, — пожал плечами опытный наемник. — Это же очевидно! А у летуна есть возможность для маневра. Когда навы нажмут по-настоящему, Дурсон попытается вырваться, тут ты его и накроешь.

— «Эльфийскими стрелами». Дурсон, как все крылатые твари Азаг-Тота, чувствителен к магии огня. К тому же он будет здорово потрепан, и у вас получится.

— У нас? — встрепенулся Артем. — А где будешь ты?

— У меня есть другие дела, — вздохнул Кортес и, пожав напарнику руку, направился в сторону Красной площади.

— Он хочет быть рядом с ней, — тихо сказала Инга.

А вот здесь не было ни одной видеокамеры, ни одного репортера, ни одного фотографа. Навы запретили «Тиградкому» вести репортаж с Красной площади, и нарушить приказ Сантьяги никто не рискнул.

Последняя птица Лэнга исчезла в пламени гиперборейского костра, последняя капля проклятой крови втянулась в призрачную конструкцию, и уставшая Тасмит прислонилась к наполненной ненавистью арке. Армия Великого Господина перестала существовать. Покорная, послушная и беспощадная армия отдала своему повелителю все, что могла, выжав из своей плоти весь Золотой Корень.