Наложницы ненависти

Кортес, стоящий посреди Красной площади, и Великий Господин, рычащий в стеклянной тюрьме.

Усталая, отрешенная Тасмит прижалась щекой к стене арки и закрыла глаза:

— Ты помнишь Азаг-Тота, Лазь? Это вернулось к тебе?

— Кажется, — неуверенно ответила Яна. — Иногда мне кажется, что это просто слово… А иногда я чувствую его внутри себя.

Рука, благословляющая подпись на голове наложницы… это было во время посвящения. Его горящие золотые глаза… совсем близко, рядом, в тот момент, когда он доставлял ей изысканную муку наслаждения…

— Величие его ненависти не может не восхищать, Лазь. В первое время мне тоже было странно и неуютно, но потом, когда я познала гений Кадаф, я поняла, что только Великий Господин обладает Знанием. Подлинным Знанием всего.

Светильники, заранее расставленные на гробнице Азаг-Тота, вспыхнули голубым пламенем Кадаф.

— Да хранит нас… — Яна с огромным трудом подавила вырвавшуюся формулу почитания Великого Господина. Тасмит задумчиво посмотрела на нее.

— Ты сможешь провести церемонию?

«Ты его любимая наложница! Ты обязана это сделать! Ты обязана!..»

Ураган ненависти кружился в душе Лазь, наполнял блаженным холодом, требовал… Яна покачала головой и сдавила в руках «Орлиный шест»:

— Нет, Тасмит, я не буду проводить церемонию! И не позволю сделать это тебе! Азаг-Тот останется там, в своем ящике!

Процессы, идущие внутри арки, становились все более и более бурными. Темная кровь гиперборейцев клокотала, и призрачное строение наполнялось тяжелым золотом Кадаф. Его тусклое сияние уже окутало Лобное место, осветило памятник, храм, но не тянулось к мавзолею, к пылающим маякам синих светильников. Жрец не читал заклинание, и разбуженная энергия кипела в каких-то метрах от дрожащей гробницы. Яна сделала шаг к Тасмит.

— Я приняла решение, наложница! Церемонии не будет!

— Не будет, значит, не будет, — бесстрастно улыбнулась Тасмит и медленно присела на лестницу.

— Что? — Яна изумленно уставилась на девушку в белом платье.

Гарки появились сразу и отовсюду. И сразу пошли в бой. Они не выбирали соперника, не примеривались, а просто бросались на ближайшего иерарха. Молча. Яростно. Сантьяга приказал устроить показательную экзекуцию, разорвать гиперборейцев на куски, и солдаты послушно выполняли волю своего командира. На куски, значит, на куски. Буквально. Приказал бы сжечь, лупили бы по тварям «Дыханием дракона» и «Кольцами саламандры», а так расправлялись с ними старым дедовским способом. Примитивным, но надежным. Группа магов, занявших позицию неподалеку от «Националя», не позволяла солдатам Азаг-Тота использовать магию, и им пришлось принять бой на условиях навов. На жестоких условиях.