Найди сердце королевы

Остаётся лишь смириться с уготовленной мне участью, о которой я пока даже не имею полного представления.

– Скажи, ты всё ещё хочешь сбежать от меня? – спрашивает Гай.

Подняв глаза, я отвечаю чистую правду:

– Это не тот ответ, которого я ждал. Тебе легче привыкнуть ко мне, нежели сторониться.

– А если я не хочу привыкать к тебе? Что, если я хочу забыть о твоём существовании?

– Не хочешь. Всё это обман, за которым ты пытаешься скрыть свои истинные чувства, Каталина. Я знаю. Потому что сам поступаю так уже много лет.

Гай кажется таким грустным сейчас, что я снова вижу в нём совершенно другого человека. Парня, который никогда не причинит никому вреда. Парня, который не знает, что значит чужая кровь на руках.

– Что тебе будет за убийство того… Серебряного? – спрашиваю я тихо.

– Он был очень ценной фигурой. Контролировал Вашингтон под эгидой «Могильных карт». Но у меня есть убедительное оправдание – он нарушил важное правило между вьетнамцами и Харкнессами. Если мне удастся убедить отца в том, что это веская причина, мне ничего не будет. Но если нет… Полагаю, меня просто изобьют.

Слова об избиении возвращают меня в момент, на котором Нейт упоминал возможность Вистана Харкнесса жестоко наказать сына. Так что следующие слова вылетают из моих губ быстрее, чем я делаю вдох:

– Покажи мне свою спину.

На мою неожиданную просьбу Гай удивлённо приподнимает брови, потом хмурится, спрашивая:

– Нейт сказал, что я пойму отношение твоего отца к тебе, если увижу твою спину. Покажи мне её. Я хочу всё понять.

Гай отрицательно качает головой, отказываясь. Я даже вижу, как его пальцы сжимают край рубашки, словно кто-то способен подойти сзади и снять её с него, выставляя напоказ спину.

Я встаю с дивана и медленно подхожу к нему.

– Покажи, – снова требую. – Покажи мне её.

– Нет, Каталина. Закроем эту тему.

Я кладу ладонь на его руку. Могу поклясться богом, что он вздрагивает от моего прикосновения.

– Я не уйду, пока ты не покажешь, – голос у меня выходит уверенный. – Я серьёзно.

Гай поднимает на меня свой взор. Глаза горят каким-то едва заметным страхом, а губы сжимаются в тонкую линию.

– Ты уверена в том, что хочешь заглянуть в мою душу? – спрашивает он. – Ты только что изъявляла желание меня никогда не знать.

– Раз неизбежное уже случилось, поздно поворачивать назад, – говорю ему я.

И тогда Гай словно решается.

Его пальцы тянутся к пуговицам. Я задерживаю дыхание, когда он расстёгивает их по одной, обнажая грудь. А потом рубашка спадает, и я в полной мере вижу всё: его подтянутое тело, каждый отточенный мускул, татуировки.