Трактир «Разбитые надежды»

Лешага пытался глядеть верхним зрением, и оно услужливо открывало перед ним округу во всех мелочах и деталях — малейшая рытвина, качнувшаяся ветвь — ничего не укрывалось от его взгляда. Никакой опасности поблизости замечено не было. А странное ощущение не оставляло.

— Вот ведь ерунда! — фыркнул воин.

Черный поднял уши, настораживаясь.

— Все хорошо, — заметив это, бросил ученик Старого Бирюка.

Вожак моментально взвился, поставил лапы ему на грудь и облизал хозяину лицо.

— Оставь, оставь. Надо идти. — Он потрепал громадного волкодава по холке. — Эх, жаль, нет с нами Марата. Рассказать бы ему про страшилище. Может, он знает, что это за гнусная тварь.

Лешага вспомнил чешуйчатого, вдохновенно повествующего о Темном Властелине. Похоже, что он и вправду таков, как говорил юнец. Видать, не выдумка. Откуда бы иначе такому страшилищу взяться?

«А еще… — Лешага поймал себя на неожиданной мысли и тут же одернул. Что за глупость хвалиться добычей перед девчонкой, которую совсем недавно собирался утопить или отправить на все четыре стороны. — Блажь все это. Надо выкинуть из головы. Конечно, Бурого рядом нет, но все же я жив и свободен. И побратим жив, не стали бы его везти в такую даль, чтобы прикончить. А раз так, можно еще сыграть».

Он сбавил шаг. Во что сыграть? О чем эти залихватские, но пустые мысли? Даже если каким-то чудом Бурого удастся вытащить, что дальше? Снова идти охранять караваны? Даже мысль об этом теперь казалась глупой и никчемной.

А вот во всем, что пережито за последнюю неделю, похоже, был какой-то тайный смысл.

— Жизнь полна замков, — говаривал когда-то Старый Бирюк. — Ты можешь стать ключом, а можешь кувалдой. А можешь так и сдохнуть, уткнувшись носом в дверь.

— Но отчего бы, — спросил тогда Бурый, — не жить попросту, вовсе не заботясь о замках и кувалдах?

Старый Бирюк в ответ оскалил клыки.

— Я вижу, ты свой инструмент уже выбрал. Так вот, молокососы, запомните. Когда жизнь показывает новые двери, она непременно захлопывает те, что за спиной. А уж идти дальше, оставаться взаперти или летать, как птица в небе, не зная преград, — ваш личный выбор, ваша свобода. Впрочем, — он махнул рукой, — если приходится выбирать, то свободы нет.

— Как это? — удивился Леха.

Старый Бирюк дернул плечом и отвернулся. Значит, ответ предстояло найти самому.

«Вот сейчас разве я не свободен? — вновь ускоряя шаг, подумал Лешага. — Разве не могу сделать, что пожелаю? Улечься в траву и рассматривать белесые прожилки в серой пелене облаков? А Бурый? — мелькнуло в голове. — А Стая, а? Нет, об этом думать и вовсе нельзя. Марат доведет Лилию до охотничьих угодий селения, и все у нее будет хорошо. Со временем она забудет эту встречу, сама же говорила, — ему вдруг стало до жути неприятно думать, что Лилия забудет о нем.