Надежда в подарок

Бомба замедленного действия продолжала тикать, неумолимо приближая неизбежное. Они оба понимали, что вскоре их жизнь изменится навсегда. И не хотели об этом думать…

Хасан заметил, как Элла погладила свой большой живот в светлой задумчивости. Ее ладонь описывала нежные круги вокруг пупка, словно в этот момент она играла с малышом в секретную игру, и его сердце защемило от тоски. Внезапно он почувствовал укол ревности, потому что его мать была на подобное не способна. Она никогда не была привязана к своим детям, иначе не смогла бы так просто уйти от него и его брата.

— Хасан, не хмурься.

— Я не хмурюсь.

— Хмуришься. — Элла положила карандаш, не понимая, почему в его глазах вдруг отразилась немая боль. — Что с тобой? Какие мысли так мучают тебя?

Он увидел понимание в ее глазах, и инстинкт самосохранения подсказал ему остановить ее расспросы. Она явно пыталась проникнуть в его прошлое, как все женщины до нее. Но с Эллой ему не захотелось закрывать тему без объяснений. Почему бы не сказать ей правду и не стереть это милое понимание с ее лица? Пусть поймет, через что ему пришлось пройти, чтобы осознать, что он никогда не сможет полюбить женщину.

— Я думал о матери, — сказал он.

Что-то в бархатистой дрожи его голоса заставило Эллу ощутить волну холодных мурашек вдоль позвоночника.

— Ты никогда не рассказывал о ней.

— Нет. А ты никогда не задавалась вопросом, почему?

— Конечно задавалась.

Его рот скривился в усмешке. Он никому об этом не рассказывал. Никогда. Даже с братом эта тема оставалась запретной. Они запрятали горькое воспоминание в самые дальние закоулки памяти и никогда не выпускали его на свет.

— Возможно, тебе надо это знать, Элла. Это поможет понять, что у меня внутри.

В его голосе прозвучало предупреждение, а холодное, отчужденное выражение глаз испугало ее еще больше.

— Не надо рассказывать, если ты этого не хочешь, — прошептала она, не понимая, расслышал ли он ее последнюю фразу.

Хасан покачал головой, словно пытаясь вызвать из глубин самые горькие воспоминания и боль.

— Моя мама была принцессой из соседнего королевства Бакамурат, — начал он. — Их с отцом обручили в раннем возрасте, в соответствии с традициями той эпохи. В возрасте восемнадцати лет они поженились, и вскоре родился я, а два года спустя — Кямал.

— Они не были счастливы в браке? — Элла заметила, как дрогнул его подбородок, и закусила губу, испугавшись своей настойчивости. — Прошу прощения. Глупый вопрос. Если она сбежала, речи о счастье не было.

— В те дни понимание счастья немного отличалось от того, что мы имеем сейчас, — резко сказал он. — Но какое-то время наша семья была вполне счастлива, когда мы жили вчетвером. По крайней мере, мне так казалось. — В его голосе зазвенела сталь.