Высоко над страхом

А тут и Варя, смешно вытаращив свои круглые глаза, рассказала о том, что к Корниловой ночью влез вор, который ничего не успел украсть, но после его визита докторша нашла непонятный предмет, который собралась сдать в ФСБ.

— Шпионские дела тут у нас. — Варя в ужасе прижимала ко рту пухлую ладошку. — Думаю, Америка козни строит. Не иначе.

— Нужен наш Задрищенск Америке, — фыркала Оля, Ромкина подруга. — Скажешь тоже.

— А вот и нужен. У нас тут промышленные объекты, хоть и неработающие. Вот возьмут и сбросят на нас бомбу.

Бабий треп вызывал у Ромки тягостное недоумение. Ну как можно жить на свете такими дурами. Но информация о том, что Корнилова нашла контейнер и собирается сдать его органам, была тревожной. Пятьдесят тысяч уплывали из рук. Да и новое расследование, затеянное после такой находки, не могло сулить Новикову ничего хорошего.

Под каким-то нехитрым предлогом он заглянул в ординаторскую и посмотрел график дежурств Корниловой. Ближайшее было завтра, и это была последняя попытка попробовать вернуть таллий."

"Лезть в квартиру отчаянно не хотелось, тем более что теперь контейнер уже был не на антресолях и его нужно было искать. Игра не стоила свеч, пятьдесят тысяч были слишком маленьким вознаграждением за риск, но другого выхода у Ромки не было. Хлебнув для храбрости коньяку, он снова появился в квартире врачихи, где его и поджидал Корсаков. Появления начальника Новиков совсем не ожидал, а потому и рассказал сразу, выкладывая все, что ему известно.

— Так, с таллием все понятно, — сурово сказал Корсаков, когда дрожащий и размазывающий стекающие по лицу слезы Ромка закончил свой рассказ. — Сволочь ты, конечно. Лида чуть не умерла, отравляясь твоим поганым таллием. Если бы у него крышка не сдвинулась и пары не просочились, так он бы до сих пор на антресолях лежал. Не повезло тебе, гаденышу.

— Не повезло. — Ромка громко всхлипнул. — Дядька просто на старости лет совсем крышей поехал. Стал чистый Плюшкин. Все барахло на антресоли совал. А так как не лезло ничего, то упихивал и утрамбовывал тряпье это. Вот контейнер и перекосило. Я ж не хотел, чтобы так было. Отпустил бы ты меня, Михалыч, а. Я ж не виноват ни в чем. Я больше не буду.

— Я б тебя отпустил, — душевно сообщил Корсаков, — да только в коридоре-то камера стоит. Зафиксировала она твой дружеский визит. Так что органы скоро приедут. Дело-то государственное, сам понимаешь. Так что расскажешь ты дяденькам-чекистам и про заказчика своего, и про одноклассника-шантажиста. Посадить-то тебя вряд ли посадят. Но напугают всласть. Глядишь, и наберешься ума-разума. Тебе не вредно. Ты мне вот что скажи лучше. С этой историей мне все понятно. Вопросов, как говорится, не имею. А про пожар в порту ты что знаешь?

— Так то же, что и все. — Ромка пожал плечами.