Ночь над прерией

Я возьму вас потом в ваш класс, у меня как раз там следующий урок.

Квини осталась сидеть на стуле с подлокотниками. Наступившее в комнате спокойствие продлилось, однако, всего несколько минут. Постучала секретарша и сообщила:

— Мистер Гарольд Бут, можно ему поговорить с вами?

Директриса вопрошающе взглянула на Квини.

— Да, — сказала та, — лучше, если я при этом буду, если вы позволите.

— Просите заходить. — Миссис Холленд без слова удовлетворила желание Квини.

Так как он был не пьян и держался прямо, он производил благоприятное впечатление. Его правая рука была по всем правилам забинтована и покоилась на перевязи. Выглядел он похудевшим, и лицо у него было серое. Но одет он был чисто, на голове ковбойская шляпа. Когда он увидел Квини, он не мог скрыть своего замешательства, однако никто бы не мог сказать, что неожиданность эта для него неприятна.

— Садитесь, мистер Бут. Благодарю вас, что вы все же пришли. Мистер Тикок настоятельно хочет побеседовать с вами.

— Я готов, миссис Холленд. Если чем-нибудь смогу быть полезен.

В этом голосе звучала уверенность.

Квини на момент закрыла глаза, чтобы справиться со своими чувствами.

Был вызван Теодор Тикок. Он тоже удивился присутствию Квини, но, казалось, тоже не возражает и даже обрадован, если мимика его соответствовала его чувст-вам, а это обычно так и бывало у Теодора Тикока.

— Бут! — воскликнул он. — Наконец-то! Ну, скажите же вы мне, о чем я вас просил, когда давал конверт, в котором лежали деньги?

— Вы просили снести конверт в седьмой класс…

— …и положить его там в выдвижной ящик учительского стола.

— Этого я уже не помню, мистер Тикок. Снести конверт в седьмой класс, так вы сказали.

— Может быть, может быть, Бут. Но поскольку речь идет о моем поручении, это же было, конечно, само собой разумеющимся.

— Это было само собой разумеющимся, мистер Тикок. И я положил конверт на учительский стол. Выдвижной ящик — это не было само собой разумеющимся.

— Я же спросил вас, выполнили ли вы мое поручение.

— Наичестнейшим образом. Я положил письмо на учительский стол в седьмом классе. Класс был еще совсем пуст. Кто письмо потом доставил на место Джо Кинга, он сам, как посчитал судья, несмотря на его отрицание, или таинственный незнакомец, этого я, конечно, тоже не могу знать.

— О боже! Этого вы тоже не можете знать! Письмо лежало на виду…

— …на вашем учительском столе, мистер Тикок.

— Это вы, значит, на процессе…

— …на процессе я так и сказал, мистер Тикок. Меня тогда не как свидетеля допрашивали. И это я указывал в протоколе у мистера Эда Крези Игла. Сегодня утром.

— Да, я это сделал. Я считаю это правильным. Ведь может случиться, что снова будет возбуждено дело.

Лицо Теодора Тикока помертвело.