Ночь над прерией

Джо, который совершил почти невозможное, был весь в поту, в крови, с горящими глазами.

Трое полицейских тотчас поняли, что перед ними Джо Кинг — индеец, который был им известен как гангстер, и он все еще раздумывал! Он еще и не собирается поднять руки! Они решительно набросились на него. Джо ненавидел полицейские мундиры с тех пор, как он был несправедливо осужден; он ненавидел стальные наручники, поэтому он помогал своим товарищам и выручил двух молодых людей; он ненавидел закон, который всегда был против него. Когда полицейские хватали его, он сопротивлялся, больше повинуясь Своим чувствам и своим раздраженным нервам, чем здравому смыслу. Он сопротивлялся всем своим мускулистым телом, молниеносными его движениями, всеми средствами борцовской техники, полицейскими приемами против полицейских приемов.

Троим полицейским немало пришлось перенести, и они не смогли с ним справиться. Только когда четвертый «бык» набросился на Стоунхорна, они наконец овладели им. Руководимые больше яростью, чем разумом, они, пользуясь удобным случаем и в нарушение служебных инструкций, избили Стоунхорна так, как это ему уже давно не снилось.

Но он все еще был в сознании, когда на его запястьях защелкнулись наручники, когда его потащили и бросили в стоящую наготове полицейскую машину. Он демонстрировал еще последнее сопротивление как свидетельство не изменившегося, несмотря на побои, поведения.

Лаяла собака. Смотрели любопытные.

В машине в страшной давке оказалось более тридцати человек, среди них две женщины, которые теперь приводили в порядок прически. Всех везли сперва в полицейский участок. Муж Маргарет сразу же притиснулся к Джо, так что они могли перешептываться.

Больной сидел, хватая воздух, на скамейке у стенки автомобиля. Тяжелораненый семнадцатилетний был внесен полицейскими, демонстрирующими законность, и лежал отдельно.

По крайней мере, он спасен, подумал Стоунхорн.

Во всем остальном им овладело тупое равнодушие. Удары его стилета можно было распознать по виду ранений, можно было найти и его патроны. Он изо всех сил сопротивлялся аресту и доставил полицейским немало хлопот. Приговор от трех до пяти лет тюрьмы ему казался обеспеченным, более строгий, чем он заслуживал, — вероятно, примут во внимание, что он уже был под судом, хотя и был оправдан за недостатком доказательств. А конокрады получат свободу действий, и Квини останется одна по соседству с Гарольдом Бутом.

Приехали в участок. Арестованные были высажены. Сразу же начался строгий полицейский опрос.

Джо был самым первым, и это ему было даже приятно. Он сознался во всем, в чем его обвиняли, и, по договоренности со своим зятем, взял еще на себя многое, что было совершено другими.