Все началось с развода

Я зажала ладонями глаза не зная, как ещё в этой ситуации реагировать, у меня что-то спрашивали полицейские, пытались составлять протокол, но я была настолько не в себе, что даже не понимала, что происходило поэтому, когда появилась каталка, на которую с трудом один из чоповцев вместе с фельдшером и водителем скорой погрузили Альберта, я дёрнулась в сторону шкафа, натянула спортивные штаны, поверх сорочки накинула худик. И побежала за ними вниз, мне давали подписать какие-то протоколы, я везде ставила подпись, не глядя, потому что не понимала, что теперь будет.

Меня даже не спросили ни о каком заявлении, ни о чем не спросили, что произошло, они все это списывали на бытовую какую-то драку, что ли.

А мне было так страшно, я никогда не попадала в такие ситуации, поэтому, когда дверь хлопнула, защёлкнулся замок, я быстрее залезла в машину скорой.

Альберта привезли в городскую больницу, врач осмотрел, пощёлкал пальцами Альберт начал приходить в себя, а я стояла и захлёбывалась слезами.

А позже поставили какую-то капельницу, и я тут же оплатила отдельную палату, потому что не представляла, что там будет дальше, а истерика накатывала с каждым разом все сильнее и сильнее. Мобильник в руке просто пылал от того, что мне писала Зина, мне звонил Гордей, я ничего не могла сейчас сказать.

И только когда Альберта перевели в палату, медсестра, зайдя внутрь, тихо спросила.

— Вам помощь не нужна?"

"Я перевела на неё заплаканные глаза и покачала головой.

— Вы уверены?

Я затравленно кивнула несколько раз, потому что не представляла, что вообще может быть из этой ситуации.

Я просидела, наверное, всю ночь в кресле напротив койки Альберта.

Когда рассвет начал тускло блестеть за окном, Альберт поморщился, взмахнул рукой, срывая новую капельницу.

Я знала, что его капают, чтобы привести в чувство и капают то, что выводит алкоголь. Я не думала, что у него была белая горячка, да, ему до этой белой горячки пить и пить в нём, блин, сто с лишним килограмм живого веса, явно четыре бокала вискаря на дне рождении внука не могли сыграть такую фатальность. Но я же не знала, сколько он потом выпил. Я же не знала, что его так переклинило, что он вынес машиной ворота.

— Какого черта? — Хрипло спросил Альберт, поднимая руку и пытаясь зажмурить глаза.

Я всхлипнула, и здесь он перевёл на меня уже более осознанный взгляд.

— Ален, что случилось?

А у меня губы тряслись.

— Я вчера конкретно перебрал, да?

Не могла ничего сказать, что я ему должна была сказать? Да, по идее, все так и было, но я зачем-то медленно встала.

Ноги кололо иголочками от того, что мышцы сводило судорогой периодически.

Я медленно встала и подошла к койке, стянула с плеч бежевый худик, оставшись в сорочке с рваными лямками.

Губы тряслись, по щекам бежали слезы.