Начало пути

— Слушай, ну тебе же здесь одиноко. А там куча народу. Я, маг, гномы, еще кто-нибудь приедет. На всех готовить надо, обо всех заботиться… — Что-то я куда-то не туда веду. Кто ж поедет на каторгу? Описала так, словно заботиться надо о целой роте мужчин, а лично мне — лень.

— Ну вот ты и заботься, — подметая так, что пыль резко начала подниматься в воздух.

Я огляделась, чихнула, что-то буркнула и выбежала из дома. Ладно, он прав. И чего я к нему прицепилась? Забавно было бы, конечно, иметь своего домового, но, видать, не судьба…

А посреди избушки застыл мелкий домовенок и испуганно смотрел на дверь.

— Эй! — крикнул он. Но никто не откликнулся. — Так я это… согласен я, — тихо прошептал он, посмотрел на метлу и бросил на пол. Вся беда домовых в том, что сами покинуть дом, да даже открыть окно или дверь, они не могут.

Бреду к пруду. Смотри-ка, и впрямь речка, не широкая, но купаться можно, а мне искупаться — самое оно. Чувствую я себя получше. Видать, амулет всю ночь лечил, правда, уже неплохой такой волдырь вздулся в районе грудины. Ну и ладно, это ничего, лишь бы копыта не отбросить.

09:43

С разбега прыгаю в воду, взвизгнув и радостно улыбаясь, холодная — жуть, зато чистая настолько, что видно каждый камушек. От меня тут же пошли черные круги по воде. Сжимаю в руке мыло, извлеченное из сумки, и первым делом намыливаю голову. Волосы, конечно, жаль, но шампуней тут отродясь не было. Голова чешется невыносимо. Как бы кто не завелся. Ну и ладно, обреюсь наголо, вряд ли маг испугается. С копытами, кстати, не поплаваешь. Н-да.

10:00

Русалки злятся. В речку не лезут, но из пруда очень даже повыныривали, кричат, чтоб прекращала воду баламутить да загрязнять всякой дрянью. Усмехаюсь и продолжаю плескаться. Кричите-кричите, мне еще вещи стирать. А те… те в ужасном состоянии.

10:34

Стираю вещи. Визг русалок режет уши. Они, правда, сначала петь пытались, и выходило у них, к слову, недурно. Но… в детстве мне медведь на ухо наступил, по уверениям бабушки. А в школе по музыке я получила трояк после первого же своего сольного выступления. И последнего, собственно. Трясущаяся учительница сказала, что сделает что угодно, лишь бы я больше не пела. Выпросила у нее трояк, сломив барьер угрозами приходить каждый день и исправлять двойку. Н-да.

Замерзла… на печку бы, к домовому. Но вроде как уже ушла. Вряд ли он мне сильно обрадуется.

Кое-как развела костер, сижу, греюсь.

В следующий раз я буду умнее и разведу его до купания. Честно-честно.

12:09

Русалки сказали, что хрен мне, а не слеза. Кашляют, чихают, лезут на причал, сверкая на солнце разноцветной чешуей. И злые-презлые при этом. Улыбаюсь и очень прошу подумать еще раз, а то я не абы кто, а ученица великого и ужасного некроманта Ланселота. Народ притих, пристально меня разглядывает.