Начало пути

Сказали, что непохожа, и попросили чего-нибудь наколдовать.

Хм… выдала единственное, что умела, — запустила пульсар в воду. А это ж молнии, электричество. Коротнуло их… конкретно. Некоторые секунд пять сверкали, топором идя ко дну.

Гм… это я как-то не подумала. Зато эффектно. Вон всего одна русалка и спаслась — на причале сидит, подобрав хвост и с ужасом меня разглядывая.

— Еще чего-нибудь показать? — Стою мрачная, очень боюсь, что меня сейчас некрасиво пошлют.

— Ах ты… проклятие нашего рода будет вечно…

Но тут зашевелились окружающие рыбки, медленно приходя в себя, на причале ж сидели. Только хвост в воде и торчал. Вроде никого не убила. Уф. Я рада.

14:52

Они страшно много говорят. Ругаются еще дольше. И ведь каждой надо высказаться. Стою со вторым пульсаром, чувствуя, что силы не просто на исходе. Их нет. Еле стою. Но злая настолько, что по глазам видят — убью.

Сидят, трогательно свернув хвосты, на причале, с ужасом за мной наблюдают. Ну хоть заткнулись.

— Последний раз спрашиваю: слеза у меня будет или дальше доказывать, кто я есть? Только учтите, теперь я весь пруд испарю к чертям собачьим.

Мне закричали, что слеза будет, хоть ведерко. Только бы я успокоилась и пульсар погасила, что ли.

Я погасила. Сил его держать уже не было.

15:23"

"Иду к дому. Эти сволочи слезу так и не дали, сказали, что так просто русалки никогда ничего не дают. Жаловались на домового. Сказали, чтобы тот шлюз спустил, а то они в этом озере отрезаны буквально ото всего, — тоже мне интернет-канал перекрыли. Но слезы мне уже показали и пообещали выдавить еще прямо при мне. Ладно, попробую поговорить со старичком. Авось что и выгорит. Да и неохота с ними ссориться в таком состоянии.

Вхожу в дом, предварительно постучавшись и даже вытерев копыта о половичок. Кто его знает, что его опять обидит.

Домовой сидел на полу в центре комнаты, прижав к себе небольшой ларец и о чем-то задумавшись. При виде меня вскочил и радостно мне улыбнулся:

— Вернулась, что ли? А я это… согласен. Думаю, чего они там пропадать-то будут. Ага. Вот, вещи собрал и жду.

Взгляд полон надежды и радости, что я снова зашла.

— Э… мм… ну… я рада. — Пытаюсь пожать протянутую ручку, но мне вместо этого пихают в руки ларец.

— На-ка вот, я без него, знаешь ли, из дома никуда, чей ларец — тот и хозяин. Стало быть, ты. Стало быть, как выйдешь, и я за тобой. Ага.

Киваю, изучая небольшую шкатулку, внутри которой словно желтая лампочка горит. Невидимая. Круто.

— Я это… еще попросить хотела.

— Некогда, девонька, некогда. Мне еще печь погасить, угли сосчитать, добро спрятать… Все-то не унесу. Что мог, в шкатулку попрятал, да не все, вишь.

Удивленно разглядываю небольшую коробочку, как раз размером с кулак здорового мужика будет. Тяжелая, правда, хоть и маленькая, килограмм на пять.