На воле

Будучи женатым, Сократ, не обремененный супружескими комплексами, частенько приводил сюда девушек. Когда девушки желали продолжения, то разыскивали Сократа именно в этой квартире, не подозревая о том, что таких хат по всей Москве у него не меньше десятка.

– У Помидора были мои документы, – слегка приподнялся на локте Сократ.

– Все верно, – согласился Саша. – В «Московском комсомольце» уже было сообщение о том, что вчера вечером неизвестными был взорван уголовный авторитет Сократ.

– Рано они меня хоронят. Я еще повоюю.

– Это к долгой жизни, – улыбнулся шофер.

– Жене о смерти Помидора пока не говорить. Будет время, я сам расскажу, как было дело. А там похороним по-человечески, как он того и заслуживает.

Прогремел телефонный звонок, мгновенно прервав разговор.

– Ты не засветился? – посмотрел Сократ на Сашу.

– Хата не паленая! Падлой буду, ни одна живая душа о нас не ведает, – обиделся Початок, показав крупные зубы, которые очень смахивали на зерна кукурузы. – За такой засвет голову отрывают.

– Смотри не останься без головы, – усмехнулся Сократ.

Телефон продолжал звонить – резкие трели заполняли все пространство квартиры, действуя на нервы.

Подумав, Сократ решительно поднял эбонитовую трубку и коротко произнес: – Слушаю.

Глава 47"

"– Послушай, коза, по-моему, ты чего-то не понимаешь. Тебе было предельно четко сказано, что с сегодняшнего дня ты будешь платить только нам, – спокойно, но очень жестко растолковывал Хорек. Челюсти его при этом злобно сжимались – он и в самом деле стал напоминать мелкого хищника, способного в приступе ярости пребольно цапнуть за палец.

У самого входа в магазин стоял ухмылявшийся Горыныч и надежно закрывал дверной проем, словно неподъемная каменная глыба. Нужно было обладать силой Ильи Муромца, чтобы сдвинуть эту глыбу в сторону. Рядом с Горынычем стояли еще два парня. Молодые, нагловатые, они злорадно хихикали над страхом директора магазина – женщины лет двадцати пяти. Для «быков» это было первое серьезное дело. Еще накануне они пребывали в сибирской глуши и топтали старыми башмаками грязь центральной улицы, а сегодня, приодетые во все фирменное, они ничем не отличались от прочих зажиточных москвичей и за тысячу долларов, выданных Коляном в качестве подъемных, готовы были не только заткнуть настырной бабе глотку использованными тампаксами, но и разрезать ее на мелкие кусочки.

Они были счастливы оттого, что выбор пал именно на них. Угрюмый обещал им, что за год усердной работы каждый из них сможет приобрести недвижимость в Москве.