На пороге Тьмы

Она потянулась по-кошачьи, переплетя пальцы и вытянув руки над головой так, что локти в обратную сторону перегнулись, а простыня сначала угрожающе натянулась на груди, а потом вдруг свалилась вниз, подобно театральному занавесу, открывая все самое интересное. Она не смутилась, а просто поднялась, сбросив с себя влажную ткань окончательно и сказала:

– Будем считать, что это знак, я тоже еще разок схожу.

И с этими словами начала заматывать полотенцем волосы.

Дверь парилки распахнулась, выбросив в предбанник волну блаженного жара, в который мы и вошли. Ведро с водой, из которого торчали два веника, стояло на печи, распространяя запах запаренного дуба. Зачерпнув оттуда воды в ковшик, поддал на каменку, злобно зашипевшую и вбросившую такой клуб горячего пара, что я даже зажмурился, а уши обожгло.

– Осторожней! – взвизгнула Настя, приседая и прикрывая лицо руками.

– Фигня война, главное маневр, – сказал я, разгоняя пар сложенной пополам простыней.

Жар стал куда равномерней, мягко обволакивая все тело. Вытащив веники из ведра, я встряхнул ими, сбрасывая воду, и сказал:

– Ложись на полок, парить буду. Мастер-класс банного дела, причем совершенно бесплатно. Ну разве что ночью натурой рассчитаешься.

– Это аж ночи ждать? – вроде как возмутилась она, вытягиваясь на полке. – А не отходя от кассы нельзя?

– Не, никак, а то третий вмешается.

– Это кто?

– Да есть такой, Кондратий, приходит часто к тем, кто в парилках резвится интимно.

– Вот оно что-о… – протянула она. – Ну тогда ладно, подожду немного.

Тяжелый влажный веник с сочным мягким шлепком упал ей на спину. А затем второй присоединился к нему, шлепнув рядом. Вот так, и ее попарю, и сам жару нахватаюсь – парильщик его даже больше получает.

Веники гоняли волны жары, сбитые с веток листья прилипали к Настиной коже, разгоряченной и раскрасневшейся, дубовый дух становился все крепче и крепче, буквально заполняя собой легкие, пот лил в три ручья, заливая глаза, заставляя жалеть о том, что не запасся войлочной шляпой-брылем. Пару раз я еще поддавал пару, превращая парилку в компактный филиал то ли ада, то ли рая, это уж кому как и с какой точки смотреть. По мне так и самый рай, люблю я это дело так, что никаких сил нет."

"Сквозь шум, тяжелое дыхание и тихое повизгивание Насти под вениками до меня донесся звук открываемой двери, кто-то зашел или заглянул к нам в предбанник. Вроде ничего особого, даже официант мог или кто другой, но только мы ничего больше не заказывали, и самое главное – тут без стука врываться принято не было, не то место, баня как-никак, все же, не проходной двор.

– Кто это там? – насторожился я, откладывая один веник в сторону.

– Где? – непонятливо спросила, с трудом повернув голову, совсем разомлевшая Настя.

– Там, – кивнул я на дверь парилки.