Единственная женщина на свете

Та, чуть замешкавшись, вышла следом за ней, а мужик хитро на меня уставился.

– Ты кто?

– Ольгина родственница. – Я села за стол, не дожидаясь приглашения, и тоже на него уставилась.

– А ты не из милиции?

– Нет. Я из общества защитников окружающей среды.

– А чего это такое?

– Вы лучше расскажите, что видели.

Он поскреб в затылке и спросил:

– Тыщу дашь?

– Дам две, если будет за что.

– Бабы дуры, – заявил он с печалью.

– Это известие двух тысяч не стоит, – предупредила я.

– Дуры бабы, говорю, – повысил он голос. – Вот хоть Ольгу взять. Всяк сверчок знай свой шесток. А она? Нет бы здесь мужа себе сыскать, куда там, в город поперлась. Городского ей подавай. И что? Вернулась с дитем. А то бы здесь ей никто девчонку не сварганил. Да запросто.

– Верю. Но денег не дам.

Он перегнулся ко мне поближе.

– Я коз пасу в лесочке возле дороги. Посиживаю, покуриваю да по сторонам поглядываю. И так целый день. Бывает, и увидишь чего.

Я достала из кармана тысячу и положила на стол. Иваныч протянул к ней руку, но я купюру придержала.

– Машины-то мимо ездят, – хихикнул он. – Дите заимела, а умней не стала. Не с теми дружбу водит, – перешел он на зловещий шепот. Я убрала ладонь, и купюра мгновенно исчезла со стола, после чего я вынула вторую.

– А с кем надо? – спросила хмуро.

– С тем, кто тебе под стать. Вот племянник мой, к примеру. Он с ней в одном классе учился…

– О племяннике тоже можно поговорить, но бесплатно, – предупредила я.

– Позавчера, часов в пять, подъехала машина. Черная, вся блестит. Уйму денег стоит.

– «Жигули»? – спросила я для затравки.

– «Жигули», – передразнил дед. – «БМВ». Я машины знаю. Не лаптем щи хлебаем. У Паньковых-дачников такая, богачи, племянник мне сказал, сто штук зеленых, не кот чихнул. У Паньковых старая, а эта новенькая. Вся блестит. Соображай, сколько стоит.

– Уже сообразила. А Ольга здесь при чем?

– При том. Слушай дальше и не перебивай. Подъехала машина, я сижу себе в лесочке, наблюдаю. Машина стоит, никто из нее не выходит. Десять минут стоит, пятнадцать. Интересно, думаю, чего ей здесь стоять? Если у человека нужда, так уж давно бы вышел. И вдруг Ольга торопливенько так бежит и оглядывается. Но меня-то она, конечно, не видела. В машину шмыг. Что там у них было, не скажу, стекла темные, не разглядишь, но пробыла она в машине полчаса, не меньше, а когда выходила, я слышал, как мужик ей сказал: «Все поняла?» – грозно так, а она быстро-быстро в поселок. И вроде испуганная. Лицо такое… задумчивое, одним словом.

– А мужика видели? – спросила я.

– Не видел, врать не стану. Только слышал. Значит, она бегом в поселок, а он развернулся и уехал восвояси. А теперь скажи: на что глупой бабе, вроде Ольги, вот такие знакомства? Без гадалки ясно: до добра не доведут. Так и вышло.