Запрет на студентку

На нем старые

потертые джинсы и водолазка, а плечи украшают кожаные ремни кобуры.

— Сдох… — вру, собираясь прошмыгнуть мимо него в комнату и

переодеться.

С каменным лицом изучает мое.

Вспыхиваю, отводя глаза к потолку.

— Где была?

— Гуляла.

— Ясно, — уходит на кухню, почесывая свой немного заросший затылок.

Вздохнув, плетусь за ним.

Он выглядит уставшим. Наверное, не спал всю ночь. Забираю из его рук

тарелку, бормоча:

— Давай я.

— Угу… — опустившись на стул, занимает собой половину комнаты.

Посмотрев на его сгорбленные плечи, закусываю изнутри щеку и ставлю

перед ним тарелку с супом, корчась в муках внутри себя.

— Глеб… — зову тихо, стоя над его душой.

— М? — берет ложку, принимаясь за еду.

Собравшись с духом, выпаливаю:

— Не приходи ко мне больше без… без… предупреждения.

Замерев, он поднимает на меня глаза.

— Что так? — спрашивает ровно.

В груди грохочет сердце, будто я отрезаю от него целый кусок!

Но ведь моя жизнь не стоит на месте.

От этого не становится легче. Мой брат — самый близкий мне человек.

Даже когда ведет себя, как дурак, он не перестает быть моим братом.

Желание вывалить на него свои проблемы с сыночком богатеньких

родителей огромное, но я этого не сделаю. Сломанный нос Касьянова

ничем мне не поможет, а сделает только хуже.

— Я же могу… знаешь… быть не одна… — стараюсь не провалиться

сквозь землю.

— А, — смотрит на тарелку, шевеля мозгами.

Откусив еще хлеба и клацнув челюстью, спрашивает:

— А с кем?

— С… парнем, — морщусь, ожидая его реакции.

— А, — бормочет. — И как его зовут?

Его зовут Александр Андреевич Романов. Каждая буква в его имени

идеально сочетается с предыдущей. Я не видела его несколько часов и уже

скучаю, как киношная собственница.

— Евлампий, — вздыхаю, глядя в окно.

— А по отчеству? — все также ровно интересуется мой брат.

— Он сирота.

— Может он у тебя бриться начнет? — мрачно тянет Глеб, бросив

красноречивый взгляд на мое лицо.

Ахнув, накрываю ладонями горящие щеки.

— Приятного аппетита, — выдавливаю, срываясь с места.

Пролетев через коридор, потрошу карман куртки, доставая оттуда телефон

и закрываю дверь комнаты, хватаясь за голову.

У меня что, клеймо на лбу?!

Баррикадируюсь в комнате очень вовремя, потому что именно в этот

момент мой телефон начинает звонить, и не нужно быть профессором, чтобы знать, чье имя я увижу на дисплее. Там имя человека, ради

спокойствия и удобства которого я только что попросила своего брата о

личных границах. Впервые в своей жизни я попросила брата не соваться в"

"мою квартиру без почтового уведомления и это… совершенно новый этап

моей жизни.

Глава 36. Люба

На гиперскорости прокрутит в голове все свои установки, вколачиваю их в

себя, чтобы не упустить ни одной.

Я не должна «выносить ему мозги».