Незнакомка с родинкой на щеке

Жаль, однако, что нельзя все случившееся списать на то, что пышный званый обед с присутствием незнакомой мне тетушки Галины Ильиничны из Киева, мы устраивать так и не стали.

* * *Женя выходил проводить матушку до коляски с извозчиком, а когда вернулся – я не смогла удержаться от вопроса:

— Так у тебя есть родня в Киеве? Я не знала.

— Есть, - неохотно отозвался он. – По отцовской линии. Когда я был ребенком, мы часто гостили у них в имении, у той самой Галины Ильиничны. Не гляди на меня так: родня в Киеве есть у любого, ежели хорошенько поискать в родословной.

Я спохватилась и отвела взгляд. Рассеянно отошла к окну, уже и впрямь не зная, что думать. Наверное, я готова была напрямую задать мучавший меня вопрос о Ксении… Однако Женя посчитал, что разговор окончен и, устало падая в кресло, спросил сам:

— Так какая муха тебя укусила? Что за повариха, что за мальчик? Надеюсь, ты хотя бы не выдумала их?

— Не выдумала, - глухо отозвалась я.

Спрятаться от мыслей удавалось с трудом. А горше всего становилось оттого, что я не знала – стоит ли до сих пор делать вид, будто все хорошо? Но пыталась… старалась из последних сил.

— Обыкновенный мальчик. Он все время на улице, целыми днями. Газетами торгует. А его мать тяжело больна. Ее выгнали с работы, с ткацкой фабрики, оттого, что не так проворно стала справляться с обязанностями. Им, верно, и есть нечего… Он такой худенький, Женя, такой маленький…

— Это жизнь, ничего не поделаешь, - философски заметил Ильицкий. Потянулся и начал устраивать ноги на обитую бархатом скамейку.

Его ли равнодушие меня задело, или же все события дня дали о себе знать? Я почувствовала, как к горлу подступают слезы.

— К черту такую жизнь – дети не должны голодать! Государство не должно бросать своих солдат на произвол судьбы, а жены тех солдат не должны радоваться старой швейной машинке так, как не всякая барыня радуется бриллиантам! Что-то не в порядке с властью, которая допускает подобное! Это… это неправильная власть! Да, неправильная!

Меня душили слезы, и я выкрикивала те слова, не заботясь, что нас услышат слуги или даже соседи. И дерзко смотрела мужу в глаза. И он глядел на меня – с молчаливым осуждением.

— Власть здесь не при чем, - заметил он. – Голодные дети будут при любой власти.

— А что, если нет?!"

"— Если нет, то это утопия, чушь и художественная литература! Идеального государства, где все равны и счастливы, в принципе не может быть! Ты можешь принять в кухарки эту женщину, можешь нанять ее с проживанием – и ее, и ее сына. Можешь даже усыновить еще с десяток детей с улицы, я не против! Если это хоть немного успокоит твое внезапно проснувшееся чувство справедливости.