На поводу у сердца

Тебе не стоит одной появляться в Энглвуде, — беру её руку в свою, переплетая наши пальцы. Зачем? Не знаю. Наверное, хочу попытаться почувствовать хоть что-то, кроме скорби. Хоть немного тепла, нежности, любви… Но к сожалению, ни одному из тех жарких чувств, что Лара всегда во мне вызывала, ни на градус не удаётся поднять моё поникшее настроение.

— Не волнуйся. Я приехала сюда не одна. И меня будут ждать внизу, сколько потребуется, — с осторожностью сообщает она, и пусть это заявление нисколько не взрывает мой мозг ревностью, я всё равно, не сдерживаясь, спрашиваю:

— У тебя уже кто-то появился? — вопрос слетает с моих уст без всякого недовольства, но с заметной долей удивления, ведь со дня нашего расставания прошло неполных два месяца. Хотя… чему тут удивляться? Лара во всех смыслах прекрасна. Такие девушки не бывают долго одинокими, а те счастливчики, кому повезёт заполучить её симпатию, должны быть кончеными болванами, если позволят хоть когда-нибудь ей уйти от них.

И да, приятно познакомиться, я Остин Рид — тот самый конченый болван, что допустил подобное. Но так же, как и всему остальному, ни злости, ни искреннему сожалению в своём поступке пока что нет места в моей душе, поэтому я добавляю раньше, чем она успевает ответить:

— Прости… Ты не обязана отвечать на этот вопрос, — порываюсь выпустить её руку, но её тонкие пальчики сами сжимают меня сильнее, а влажный взгляд заставляет застыть.

— Я отвечу… — она судорожно сглатывает. — Мы же никогда друг другу не врали, даже в отношениях, поэтому и сейчас не хочу этого делать. Да, у меня появился кое-кто, но это не мешало мне скучать по тебе каждый день, Остин. Я честно очень скучала по нам и тому времени, что мы провели вместе. И когда я узнала что… Мэгги… Я не могла поверить… Ей же не было и шестидесяти. И она всегда была такой энергичной… Жизнерадостной. Я просто не понимаю… Она же никогда не жаловалась на здоровье. Как такое могло случиться? За что? Я не могу… Я не… — Лара не справляется со своими эмоциями, выпуская наружу водопад горьких слёз, что бурными потоками начинают стекать по её щекам вниз, покрывая ткань платья влажными пятнами. Никогда не мог выдерживать женских слёз, поэтому и сейчас не выдерживаю: вновь сгребаю девушку в плотные объятия и, нежно поглаживая ей по волосам, терпеливо жду, пока она усмирит свой всплеск беспросветного унынья, в котором я буквально утопаю с головой.

— Прости… прости… я не должна, — невнятно бормочет сквозь слёзы она, прижимаясь к моей груди ещё сильнее, а я даже ответить ничего не могу: ментальная боль вконец парализует тело, начиная уже трансформироваться в физическую, отчего я сжимаю челюсть, чтобы не застонать от мучений во всё горло.