На поводу у сердца

 — Вот объясни мне: как можно быть таким неугомонным и нестись, задрав хвост пистолетом, за каждой встречной, в то время как самая прекрасная, добрая и наивная девушка в мире, любящая тебя всем сердцем, не устаёт разрывать твой телефон своими звонками, явно переживая, куда ты целыми днями пропадаешь? Неужели в тебе нет хоть немного совести?

— Почему это нет? — фальшиво возмущается он. — Ещё как есть, именно поэтому я сегодня обязательно навещу мою терпеливую девочку. И ты уж не волнуйся, Никс, я буду с особым энтузиазмом заглаживать свою вину за то, что в последние дни не находил на неё времени. Вот увидишь, она в два счёта забудет все обиды и простит меня, — самоуверенно заявляет кусок дерьма, мигом повышая во мне объём раздражения.

— Дьявол, Эндрюз! — выдаю жалкую версию злостного возгласа. — Ну что ты за человек такой? Зачем нужно так с ней поступать? Ты же получил от неё то, что хотел, так почему просто не расстаться с Эми, а потом уже продолжать свои приключения с другими девками в статусе свободного парня?

— Ты опять суёшь нос не в своё дело, Никс, — скучающе отвечает он, переводя взгляд с меня вперёд на лобовое стекло.

— Это очень даже моё дело. Эми — моя лучшая и единственная подруга. И, раз уж ты вынуждаешь меня бессовестно врать ей, может, хотя бы объяснишь, почему ты так ведёшь себя с ней? Ты всегда был редкостной сволочью с девушками, но, по крайней мере, честной сволочью. Насколько мне известно, ты никогда не давал никому ложных обещаний, не обманывал и уже тем более не вступал в отношения. Так в чём же на этот раз дело? — искренне не могу найти разумных объяснений несвойственному для него поведению.

— Дело в том, что мне просто очень сильно нравится Эми. Вот и всё, — совершенно спокойно заверяет он.

— Очень сильно нравится? — выдыхаю в изумлении. — И при этом ты продолжаешь трахаться со всеми подряд направо и налево? Какое-то странное у тебя понятие о симпатии.

— Какое есть, такое есть. Другого не дано, — беззаботно пожимает плечами он.

— Ты отвратительный, Марк, — не выдерживая, недовольно бурчу себе под нос. Он отвратительный, а я ещё хуже. Гореть мне в аду за это умалчивание о его изменах.

— Не отвратительный, а просто любвеобильный. В моей душе хватит места для всех окружающих меня красавиц, — без шуток пропевает Эндрюз, вконец переполняя чашу моего терпения. Я порываюсь выбраться из машины, но, заметив, надвигающуюся компанию местных, тут же захлопываю дверь и остаюсь сидеть на месте.

— Да чего ты так стремаешься? — он оглядывается назад в окно. — Не накинутся же они на тебя только потому, что теперь ты выглядишь как приличный человек, а не жалкая, серая мышь-пацанка.

— Ничего я не боюсь! Мне просто неуютно в таком виде.