На поводу у сердца

Ты и сама это знаешь! Так что всё, завязывай перечить своему боссу и продолжать морить его голодом. Иначе моё настроение рухнет ниже плинтуса, и я сейчас же позвоню Остину, — угрожает Эндрюз, вертя перед моим носом своим смартфоном.

— Ты не сделаешь этого!

— Спорим, детка? — он выискивает нужный номер.

— Ты говорил о трёх пунктах, которые я должна выполнять за твоё молчание, и смены имиджа в них не было, — напоминаю о нашем соглашении, но этот мерзавец уже нажимает на кнопку вызова и включает громкую связь.

Меня хватает на три протяжных гудка, и я резко вырываю из его рук телефон, отменяя вызов.

— М-м-м… — то ли хриплю, то ли мычу от негодования, запрокидывая голову назад. — Чёрт! Ладно! Хрен с тобой, Эндрюз! — и всё же сокрушённо капитулирую.

— Малышка Никс согласна?! — торжественно улыбается он.

— Ни черта я не согласна, но вариантов ты мне не оставляешь, — бурчу я и вдруг отмечаю, что, несмотря на нейтральную тональность голоса, в области рёбер что-то начинает назойливо скрести, заставляя меня впервые за всю неделю ощутить что-то похожее на раздражение.

Ничего себе!.. Неужели у Марка всё-таки получится по новой запустить мою буйную версию?

— Вот и отлично! Пошли похаваем и приступим создавать из тебя настоящую девушку, — он схватывает мне за руку и вновь тащит за собой. — И да, вот этого птичьего гнезда на твоей голове я тоже видеть больше не желаю, — он имеет в виду мою высокую, быстро сделанную кульку на макушке.

— Ау-у! Ма-а-арк! — издаю протяжный стон, когда он резко стягивает с моих волос резинку, вырывая несколько прядей.

— Простите, мадам, но на это невозможно было смотреть. Такие волосы шикарные, а ты даже их умудряешься превратить в безобразный улей. Тотальный пиз*ец! — недовольно морщится он, а я до скрежета сцепляю зубы, бесповоротно осознавая — если ему сегодня наконец удастся пробудить демона внутри меня, то, клянусь, мой кулак тут же встретится с его идеально ровным носом. И в этот раз определенно точно сломает его. И похер мне, что будет после!

В сотый раз за свои двадцать лет жизни мне с прискорбием приходится признать, что нет на этом свете ни грамма справедливости. Ведь если бы она была, то за широкой спиной такого мерзавца, как Эндрюз, не стоял бы столь мощный ангел-хранитель, который то и дело всячески уберегает его смазливое лицо от моих побоев.

Как бы Марк сегодня ни доставал меня во время шопинга, возродить моё буйство поганцу так и не посчастливилось. Хотя, чёрт побери, я сама ждала этого с таким нетерпением, с каким дети обычно ждут рождественского утра.