Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Думаю, Константин Иванович, завтра днем Андреевский флаг на ледоколе поднимем. А экипаж из речников доберем, есть желающие зимой послужить. Было бы довольствие и жалованье, — и Тирбах с немым вопросом посмотрел на ротмистра.

— Будет! Все вам будет. Даю слово, — решительно заявил моряку Ермаков, а в голове закрутился самый извечный вопрос: «Где я возьму деньги?» Но спросил другое:

— А где капитан первого ранга Фомин, Николай Георгиевич, если я не ошибаюсь, — Ермаков вспомнил вчерашний разговор с моряками.

— Отдыхает. Ночь ведь, — словоохотливый Тирбах неожиданно помрачнел и стал отвечать односложно.

— Здесь? На ледоколе, я имею в виду?

— На берегу, с семьей, — Тирбах еще больше помрачнел. И Ермаков все понял — «манкирует службой их высокоблагородие. Надо бы его хлебалом в дерьмо ткнуть, чтоб служба медом не казалась». Но сказал лейтенанту не так, а политкорректно, но с тем же подтекстом:

— Адмирал Макаров завещал офицерам флота быть в море как дома. А потому завет сей соблюдать должны все, ибо война идет, и дело нам предстоит славное, но тяжкое… А потому не сочтите за труд передать всем господам офицерам мои слова…

Дверь в салон открылась, и с горячим чайником в руке вошел матрос в какой-то непонятной шапке, но в бушлате. Достал из шкафчика стаканы и сухари, поставил на стол и налил весьма жиденький чаек. Тирбах сконфуженно опустил глаза.

— Да понимаю все, — решительно сказал Константин, — дорого не угощение, а флотское гостеприимство. Как вернусь на станцию, распоряжусь немедленно, чтобы доставили на флотилию все необходимое. Но после чая я желаю посмотреть все корабли флотилии, надо же иметь о них представление, тем более в свете предстоящих задач…

Чита

— «Я, как главнокомандующий армиями Восточного фронта, требую от вас немедленного извинения перед Верховным Правителем и армией за нанесенное вами оскорбление и немедленного пропуска эшелонов Верховного Правителя и Председателя Совета министров по назначению, а также отмены распоряжения об остановке русских эшелонов.

Я не считаю себя вправе вовлекать измученный русский народ и его армию в новое испытание, но если вы, опираясь на штыки тех чехов, с которыми мы вместе выступали и, уважая друг друга, дрались в одних рядах во имя общей цели, решились нанести оскорбление русской армии и ее Верховному Главнокомандующему, то я, как главнокомандующий русской армией, в защиту ее чести и достоинства, требую от вас удовлетворения путем дуэли со мной. № 333. Главнокомандующий армиями Восточного фронта, Генерального штаба генерал-лейтенант Каппель», — громким, несколько возвышенным тоном бросил последние слова войсковой старшина и положил листок телеграммы на стол.