Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Немедленно отправьте открытым текстом, срочно, телеграфом в Иркутск и другие города. Идите!

Войсковой старшина встал, щелкнул каблуками и вышел, бросив искоса на атамана короткий уважительный взгляд. А Григорий Михайлович снова вернулся к окну, постоял у него, поцарапал крепким ногтем стекло и в бессильной злобе прошептал:

— Без толку будет. Трусы к барьеру не выходят. Они только гадят и пакости строят…

Порт Байкал

В штабном вагоне Ермакова ожидал шифровальщик, молодой поручик с черными усиками. Константину сразу бросилась в глаза кожаная папка с застежкой и расстегнутая кобура револьвера. Рядом стоял солдат из шифровального отделения с карабином наперевес. А потому даже гадать не стоило — новость чересчур важна, так как офицер предпринял чрезвычайные меры по ее охранению.

— Телеграмма от генерал-лейтенанта Семенова, господин ротмистр, — поручик протянул папку и щелкнул каблуками, — особо секретно, чрезвычайной важности.

Ермаков привычно расписался на корешке, глянув на хронометр, отметил время — 11.23. Потом извлек листок бумаги, зашел в купе и закрыл за собой дверь. И не стал читать — сбросил папаху и шинель, просто устало присел на ставшую такой родной полку и дважды легко стукнул кулаком по стене. И не успел закурить папиросу, как дверь уже раскрылась, и Аким Андреевич принес коробку с завтраком.

— Доброго дня, Константин Иванович, с удачным возвращением…

— И тебе того же. Только не с возвращением поздравлять надо, орел ты степной, а с приездом.

— Виноват, ваше высокоблагородие. Только вагон сейчас наш дом родной, а потому мы в него завсегда возвращаться должны.

— Уел. Давай завтрак, а то приустал я чего-то, а моряки не кормили, у них самих жрать нечего, — а сам подумал, что Аким о содержимом американских вагонов уже знает намного больше, чем он сам.

И потому отпускать денщика не стал — сел за трапезу. Приналег сразу на мясо с картошкой, горячее, вкусное, только ложка мелькала. Ждали его «деды» (так он окрестил про себя коменданта и денщика), все с пылу с жару. И чаек ароматен, и папироса сразу вкуснее показалась. Вяло поинтересовался:

— Что там у американцев взяли?

— Три мелких пушки, но снарядов к ним уйма, без малого три сотни ящиков, в отдельном вагоне. Диковинные бомбометы, труба широкая, у меня сразу три пальца влезло. Название у энтих штук больно мудреное, капитан говорил — Сокса и еще чего-то, что ли…

— Может, миномет Стокса-Брандта?

— Его самого, Константин Иванович, — закивал Аким, а Ермаков задумчиво посмотрел на корявую ладонь денщика — если его три пальца сразу влезло, то калибр в 81 миллиметр, к бабке не ходи.