Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Строгий двухтрубный силуэт был хорошо различим в сумерках, на нем горели несколько светильников, которые маленькими маячками притягивали глаза. Стоял ледокол в «вилке» двух расходящихся друг от друга молов, к которым шли железнодорожные пути от станции.

То была знаменитая ледовая переправа от этого порта до станций Мысовая и Танхой на той стороне моря. Именно моря, назвать Байкал озером у многих язык не поворачивался.

Пока не построили Кругобайкальскую железную дорогу с десятками туннелей, именно эти два ледокола, изготовленные в Англии и собранные в Лиственничном (где построили стапеля и плавучий док), обеспечивали 10 месяцев в году железнодорожные перевозки. «Байкал» за один раз принимал целый эшелон — паровоз и 25 вагонов, а «Ангара» перевозила три сотни пассажиров и мелкие грузы.

И сейчас оставшийся один ледокол «Ангара» жил рядом с дорогой, не мешая ей. Да оно и понятно — пока поезд дойдет от порта до Мысовой вокруг Байкала, с бункеровкой паровоза углем и водой через каждую сотню верст (а там полтысячи с лишком километров), то ледокол три перехода совершит туда и обратно в 70 верст, да еще с погрузкой и разгрузкой…

Символичным было и то, что ледоколы стояли почти рядом — живой и мертвый. Костя передернул плечами — не только люди жутко умирают, но и корабли.

Рассветало, и Костя увидел рядом с «Ангарой», на чистой полосе темной воды, чуть запорошенной легким туманом, еще три корабля, вернее, два кораблика и небольшой катер с трубой, пришвартованные по обе стороны длинных молов. Именно кораблики — сравнивать с «Ангарой» их было бессмысленно, как крыловскую Моську со слоном.

Но на них вовсю кипела жизнь — горели светильники и электрические фонари, доносился лязг металла, будто что-то ломали кувалдой, один раз до Константина донеслись обрывки замысловатой флотской ругани. Еще бы, без перченой матерщины на русском флоте никак не может обойтись ни одна более-менее осмысленная деятельность матросов.

Ермаков минут пять любовался подготовкой кораблей, мог бы и дольше, но от мола быстрым шагом к нему отправился морской офицер, судя по черной шинели."

"— Здравия желаю, господин ротмистр, — старший лейтенант Тирбах полностью соблюдал субординацию, хотя и равен Ермаков ему по чину, но приказом атамана Семенова назначен начальствовать здесь.

— И вам того желаю, Петр Игнатьевич, — офицеры дружно стянули перчатки и обменялись рукопожатием.

— Константин Иванович, приглашаю вас на ледокол. Доложу по порядку там, — Тирбах смущенно развел руками по сторонам и пояснил: — У нас тепло на корабле.

По заметенным снегом шпалам они прошли по молу и по металлическим сходням. Ермаков про себя считал, что на корабль ведут сходни, а лестницы внутри вроде трапами называются. Поднялись на борт.