Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — С Колчаком-то я, конечно же, погорячился! Он нужен сейчас как символ! Нужно собрать в один кулак разрозненные армии: и Семенова, и Каппеля, и Колчака. Нужно связать веточки в метлу, которой мы вместе выметем всю погань! Я уже знаю, что нужно сделать, чтобы встряхнуть это тухлое болото… Я уже занес руку для удара, назад пути нет… Я не допущу того, что случилось в реальной истории! Не будет ни Советской России, ни Советского Союза! Ничего! Не будет Второй мировой войны с десятками миллионов погибших! Ничего этого не будет! Я клянусь!

Клятва перед самим собой обожгла душу, прогнала остатки сна, и Константин вскочил с топчана. Брезент с закутка сняли, было темновато.

Ермаков долго думать не стал, нахлобучил папаху, надел теплые перчатки, толчком открыл тяжелую броневую дверь (скрепленные болтами полдюжины железных листов легко могли выдержать попадание снаряда — вот только на высокий и длинный борт приходилось всего полтора квадратных метра надежной защиты) и спрыгнул на снег.

Темнота отступала, отдавая права предрассветным сумеркам. Знакомое местечко, только более обжитое и оживленное, чем будет спустя три четверти века.

Он увидел с полдюжины блестящих путевых лент, на них пару эшелонов из замызганных теплушек, пассажирских вагонов, углярок и платформ, одноэтажное вокзальное здание, различные строения и жилые дома — нормальная железнодорожная станция, пусть и маленькая, с той же Слюдянкой не сравнить.

Чуть в стороне вытянулись составы его дивизиона, а впереди, как командир на лихом коне, стоял «Беспощадный», но почему-то с одним только кормовым броневагоном. Паровозы дымили рядышком с огромной кучей угля, высыпанной возле длинного кирпичного здания. Несмотря на ранние часы, станция жила полнокровной жизнью, а это не могло не радовать Ермакова.

«Плохо, что наш бронепоезд остановился у самой станции», — чтобы разглядеть поближе всю местную портовую инфраструктуру, Константину пришлось пойти далеко назад, метров на шестьсот. Для него главным здесь был порт, а отнюдь не железнодорожная станция. И вскоре морские сооружения открылись ему во всей красе.

Порт впечатлял — длинная дамба, маяк, какие-то портовые сооружения. Но Костино внимание привлекла закопченная гигантская туша какого-то парохода с четырьмя трубами, лежащего на боку неподалеку от берега. И только сейчас Ермаков сообразил, что видит перед собой ледокол «Байкал», сгоревший год назад при обстреле. Его, как он слышал в штабном вагоне краем уха, на буксире перевела с того берега «Ангара».

«Ангару» же Костя узнал сразу, ибо был на ней раза два, когда ее пришвартовали к пристани у микрорайона «Солнечный» в качестве памятника.