Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Не совсем так, вернее, совсем не так. Я военный министр Сибирского правительства…

— А более того, вы единственный генерал-адъютант его величества, и здесь вы представляете не только его особу, но и наделены государем чрезвычайными полномочиями. Я даже не припомню, кто из ваших предшественников имел такие права. Тем более вы их ярко продемонстрировали…

— Жестко? Вы же это хотели сказать?

— Да, но сейчас такое не вполне корректно по отношению к вам, Константин Иванович. Потому что было необходимо. Да и у вас выбора не имелось — вы выполняете волю монарха и Народного собрания, что тоже наделило вас полномочиями, а генерал Деникин давал присягу, как и все мы, и будет ей верен!

— Но все же я считаю, что Антон Иванович примет пост военного министра Южно-российского правительства. Другой кандидатуры я просто не вижу, ведь генерал возглавил белое движение с самого начала и пользуется безусловным доверием генералитета…

— Если не считать барона Врангеля и примкнувших к нему «молодых генералов»…

— С ними вопрос решен. Они все получат назначения в Сибирской армии. Здесь, на юге, кадрового «голода» нет. Наоборот, избыток генералитета и офицерства. А оттого нездоровая атмосфера, интриги, клевета. Так что на «Орле» уйдут через неделю, а Врангелю я письмо отправил, его в Константинополе на борт примут.

«Талантливый кавалерийский генерал, этот пресловутый „черный барон“. И замена графу Келлеру будет, ведь Федору Артуровичу седьмой десяток. Не подкачал старик, поступил как следует», — Арчегов тяжело вздохнул.

Он надеялся на графа, и перед отъездом в Москву, чувствуя, что Фомин со Шмайсером что-то замышляют, оставил тому подробное письмо с объяснением своих шагов и инструкцией, на всякий случай.

К сожалению, по нерадивости доверенного контрразведчика в Новониколаевске, старый генерал получил послание только после того, как сам попался на откровенный обман с фальшивым царским приказом. А оттого и рассвирепел, и рванулся в Иркутск.

Три дня назад Арчегов получил шифровку из ГПУ — Келлер вышел из царского кабинета раздраженным, а у Михаила Александровича был пришибленный вид и красные, как у кролика, глаза. Прямо как дети — «опять двойка»!

Второй фигурант произошедшего «переворота», генерал-адъютант Фомин в тайне содержался под стражей — атаман Оглоблин сумел провернуть дело тихо, и все были уверены в том, что тот стал жертвой эсеровского покушения. Вот только Шмайсер пропал неизвестно куда."

"«Ничего, приеду, решу с ним. Хорошо, что предугадал, что эта троица себе на уме, так что у них ничего не вышло. Вот только Степанова с Михайловым потерял! Но разве я мог предвидеть такой „рояль в кустах“ и пулеметы в окнах.