Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Шмайсера я достану, ни сил, ни средств, ни людей не пожалею!» — с озлоблением закончил мысль Арчегов, но произнес совершенно не о том, что явилось предметом размышлений.

— Я разговаривал с генералом наедине. Очень тяжело. С вами и то было легче, после той счастливой осечки. Помните?

— А я о ней никогда и не забываю, Константин Иванович. Но если вы беседовали с генералом так, то я сочувствую и ему, и вам. Указали на все ошибки и просчеты прошлого года?

— Не только. Я видел, что Антон Иванович еле сдерживается, чтобы не проучить щенка, каким я ему представляюсь…

— Не думаю. Мы имели с генералом Юденичем долгую и весьма интересную беседу.

— И что сказал Николай Николаевич?

— Что у вас глаза старого человека. Как видите, не только я это заметил. Но мне известен ваш настоящий возраст, и не только это, а другие могут лишь предполагать. Они не слепцы, Константин Иванович, и говорили о вас с теми, кто знал раньше ротмистра Арчегова. А потому удивлены и поражены, но говорить им правду я, само собой разумеется, не стал…

Договорить адмирал не смог — автомобиль взрыкнул, дернулся и застыл как вкопанный. Собеседников бросило вперед, хорошо, что впереди стояла оббитая кожей стенка.

— О, детище французского автопрома! — Арчегов выругался сквозь зубы. — Мать твою за ногу, Гришка. Ну что, казак лихой, управился с табуном механических «лошадей»?!

Ординарец выглядел сконфуженным, покраснел, а шофер побледнел от злости — очень он не хотел передавать «баранку» в чужие руки, но раз генерал настаивает…

— В общем, так, Григорий! Ты ремонтируешь здесь это чудо техники и делаешь все, что скажет настоящий мастер вождения, — Константин Иванович польстил одетому в кожанку офицеру автомобильной команды. А мы на лошадок пересядем. Ведь так, Александр Васильевич?

— Конечно, Константин Иванович. Знаком с верховой ездой, да и рядышком. Вон море синеет, Тамань виднеется. Мы почти прибыли, в проливе нас миноносец ждет.

— Тогда по коням, ваше высокопревосходительство! Не будем терять времени, ибо чую нутром, что нас в этой станице надолго задержат. Посмотрите, сколько народа стоит на околице!

ПолоцкОтдельный Уральский кавалерийский дивизион был совершенно «сырой», но Константин Рокоссовский чувствовал себя откровенно счастливым. Эти два недолгих месяца службы в таинственном до жути отделе ВЧК оглушили его ударом дубины по затылку.Он устал доказывать товарищам Бокию и Мойзесу, что будет рад служить в строю и принять эскадрон, а с затаенным желанием примет и взвод, лишь бы избавиться от этих тягостных и смертельно опасных секретов.