Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— С крещением тебя, Ваня! Ты в первом бою побывал!

— Спаси Христос от такой напасти! — глухо отозвался водитель. — Страсти-то какие! Думал, от страха помру!

«Бюссинг» резво рванул, громыхая по дороге железными колесами и чисто по-стариковски дребезжа.

— А ты бы сам пострелял. Когда стреляешь, страх не чувствуется! Так что изучай оружие, Иван свет Трофимович! А…

Грузовик подбросило на камне, и Фомин прикусил себе язык. А потому «откат» закончился, не успев начаться. Он прижал ногой пулемет и взял в руки автомат. Теперь нужно было опасаться какого-нибудь случайного патруля на дороге или слишком ретивых большевиков, поспешивших на стрельбу к пристани или тушить пожар в здании Губчека.

— Диски с патронами к пулемету остались?

— Нетути, все свои «банки» извели, ваш бродь! — Водитель крепко держал руль и уверенно управлял тяжелой машиной, которая на скорости в двадцать верст неслась или неторопливо ползла (тут все зависит от ощущений) в глубине городских улиц.

— Неплохо поработали, — весело констатировал Фомин.

ДШК израсходовал, а от опытного взгляда такое пройти незамеченным не могло, пять лент — две с половиной сотни патронов. Ущерб красным нанесен максимальный, о котором до боя Фомин даже в горячечном бреду мечтать не мог — буксир на дне Камы лежит, пароход взорвался, а вся боевая техника на барже выведена из строя полностью и ремонту не подлежит.

Досталось и живой силе противника. Пять дисков к ДТ — это чуть больше трехсот патронов он расстрелял, не заметив. Свои четыре «блина», что без малого две сотни патронов, израсходовал в бою отец. Полтысячи выстрелов за пять минут, в упор — это что-то! Плюс те из красных, что под крупнокалиберный пулемет подлезли.

Хорошо они поцедили кровушку, уполовинили отрядец. Теперь сотня уцелевших красных, морально сломленных и искупавшихся в речной водичке, вряд ли на Уфу пойдет. Но не только это вызвало ликование Фомина.

Хорошо разгоревшийся в здании ЧК пожар отражался яркими бликами в оконных стеклах, его отсветы плясали на стенах и крышах домов. И это не могло не радовать подполковника — чем больше будет паники и суеты, тем легче будет ушедшим вперед повозкам с императором и Путтом вырваться из Перми.

— Тушат, тушат, не потушат! Заливают, не зальют! — нехорошим смешком зашелся Фомин, припомнив слова из однажды слышанной где-то детской сказки. Возможно, это было сразу после войны с финнами, когда в гарнизоне его пригласили на утренник в детский сад.

— Не потушат! Дотла выгорит бесовский дом! — отозвался Максимов и, ухмыляясь, добавил: — Пожарные части они позакрывали, как наследие царского режима. Как и полицию… А с милицейских толку нет, только расстреливать да грабить они умеют.