Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Рядом взрыкнул и осекся ДП — у отца тоже закончились патроны, и требовалось время на перезарядку.

— Усе, трензеля мне в задницу! И чумбур на шею! Щас они нас возьмут за шкворку! Вдарят под бочину шенкелями. Ну, су…

В бою многие солдаты бранятся, крепкое слово и душу облегчает, и позволяет несколько абстрагироваться от происходящего. Иначе человеческая психика просто бы не вынесла того чудовищного кошмара, замешанного на людской крови и боли, который является неизбежным спутником войны.

Ругаются все — от фельдмаршала до рядового, кто реже, кто чаще. Но брань повсеместна, и относятся к ней легче, чем в мирное время, исходя из житейской мудрости, что ругань на воротнике не виснет. Не был исключением и Федот Федотович Фомин, старый солдат.

Тем паче гусары, что всегда вычурно выражались, чисто по-кавалерийски. Да и поведение у них было отнюдь не монашеское, достаточно знаменитого Дениса Давыдова вспомнить…

Дослушать ругань отца он не успел, как снова потерял чудом появившийся слух. ДШК извергнул из себя длинную очередь — и по воде резво пошли фонтанчики. И этого нового ужаса латыши перенести уже не смогли. Они дружно побросали винтовки из рук и в страхе принялись нырять, надеясь под водой найти спасение от неминуемой смерти.

Фомин облегченно, будто десятипудовый груз с души упал, вздохнул — Попович пришел на выручку вовремя. И стрелял казак сейчас не хуже Шмайсера.

Десанта можно было больше не бояться — без винтарей они не вояки. И только сейчас ощутил, какой благостным бывает мир без пулеметной трескотни. Хотя до спокойствия и тишины было еще далеко — кругом раздавались хриплые стоны раненых, ругань, веселый треск пожара на буксире глушил крики о помощи. Дым, гарь, все забивающий пороховой запах.

Фомин машинально глянул на свои наручные часы, хмыкнул. Прошло всего пять минут, хотя показалось, что намного больше. Снова посмотрел на реку, и в этот момент на водной глади мощно ухнуло. Яркая вспышка вдали осветила небо и черный корпус разломленного взрывом парохода."

"— Как же я забыл, сам же видел, тогда еще, как на него ящики со снарядами грузили. Видать, огонек к ним сейчас и добрался, — пробормотал про себя Семен Федотович и громко крикнул: — Все, мужики! Уходим!

Он вскочил на ноги и быстро накидал в холщовую сумку пустые диски. Их никогда не бросали, из пулемета без магазина-то не выстрелишь. Рядом завозился и усталый отец, собравший свои диски и с трудом взваливший ДП на плечо.

— Федя! Лезь в кузов! Сматываемся! Трофимыч! Гони!

Добежав до газовавшего «Бюссинга», Фомин ввалился в кабину — хорошо хоть дверь открывать и закрывать не надо ввиду отсутствия таковой. Свалил на пол пулемет и с облегчением вздохнул.