Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

На том могу крест поцеловать.

Он достал нательный крест на обычном гайтане и поцеловал теплое золото.— Даже так? — в голосе великого князя сквозило одно понятное ему понимание. — Ты не демон и не колдун?! Тебе хорошо ведомо будущее?! Так?! А это что такое, откуда оно у тебя?! Ведь этого просто быть не может! Этого письма и медальона!

Михаил Александрович положил свой листок на столик, придавил его медальоном. Затем наклонился, взял с пола пожелтевшую бумажку и медальон, протянул руку с ними к столику.

— Не делай этого, государь!

Выкрик запоздал. Яркая вспышка ослепила глаза, но Фомин успел машинально зажмуриться. Через секунду он открыл глаза и поразился — над столиком вился серый дымок, и все. Не стало ни его медальона, ни листка пожелтевшей от времени бумаги. Они исчезли, растворились в этой яркой вспышке. Но удивительным было то, что медальон великого князя и написанный им листок сохранились, как ни в чем не бывало, вспышка им нисколько не повредила.

— Что это было?! — с безмерным удивлением в голосе спросил Михаил Александрович. Он пребывал в полной растерянности. — Магия?! Куда девался ваш медальон и эта записка?

— Одна и та же вещь может существовать одновременно в прошлом и будущем. Но они не могут существовать обе одновременно в настоящем, — в глубокой задумчивости произнес Фомин и после паузы как бы для себя тихо добавил: — Кто-то должен уйти. Понятно, кто был лишний в это время. Это хорошо, что я сам себя не обнял полчаса назад, а то был бы номер. Словно чувствовал, что надо держаться с опаской…

— Да что происходит? Объясни же!

— Этот медальон я забрал у одного из твоих убийц, государь, в двадцать пятом году. Я говорю правду, Михаил Александрович. Все дело в том, что волею судьбы нас, четверых, закинуло из будущего. Из 1943 года в 1918 год. Вот так-то, государь. И дай же мне теперь все спокойно рассказать. Нам и так очень мало времени отпущено. Особенно для меня…

Он затянулся папиросой, откинувшись на спинку кресла. Сильно болела голова, усталость этих суматошных дней разлилась по всему телу свинцовой тяжестью. Но более всего его здоровье и нервы подкосил недавний разговор с великим князем. Тяжелая вышла беседа, неприятная во всех ипостасях.

Фомин покосился на последнего российского императора, царствование которого длилось всего один день, а потому и называли его современники не только «вашим величеством», но чаще «вашим высочеством» или великим князем."

"Михаил Александрович тоже курил молча, задумчиво хмурил брови, исподволь рассматривая на столике весьма нехилый арсенал из автоматов и пистолетов, а также живо принесенных Путтом из «Бюссинга» СВТ и ручного «дегтяря».