Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Вы куда, товарищ? Туда нельзя! — Из соседнего номера вышел чекист Попов, что нес постоянный надзор за бывшим российским императором. Он попытался загородить коридор, но получил тычок локтем в живот.

— Нишкни и флоту фарватер не загораживай! — матрос пьяно загоготал, сдвинул на лоб бескозырку с лентой «Император Павел». Бушлат на нем распахнулся, и через порванную форменку и тельняшку стало хорошо видно татуированную грудь.

Именно этот синий замысловатый рисунок какой-то птицы успокоил Маркова, который уже хотел нажать на спуск, направив ствол нагана в матроса. Заготовленный ими план не предусматривал появление каких-либо ненужных свидетелей, тем более таких.

— Вы кто такие? — с угрозой в голосе спросил Жужгов татуированного матроса, и сморщился от жуткой вони, что девятым валом шла от флотских. Это была омерзительная смесь крепкого алкоголя, трупного запаха и крови, что насквозь пропитала одежду.

— Мы с самоходного парома товарища Харона! Знаешь о таком? — рявкнул во всю луженую глотку моряк и оскалил зубы. — А ты хто таков? Может, ты контра недобитая?! Так добьем!

— Мы из Губчека, товарищи, — тихим голосом, почти примиряющее сказал Колпащиков и, повернувшись назад, скривил лицо в гримасе.

Марков и Жужгов переглянулись — черт бы побрал эту матросню товарища Мойзеса. Его хароновцев чекисты хорошо знали, и нрав их паскудный тоже. Хотя и менялась матросня, как грязные портянки.

Мало кто из них больше недели в подвалах Губчека выдерживал — либо «крыша» у моряков съезжала напрочь, либо от водки в мертвецкую «играли». Но были и такие, в ком рассудок нормальный сохранялся, хоть в малости. Вот те обратно на пароходы перебирались, подальше от залитых кровью застенков. И опять выползали, когда маленечко отпускало или совсем уже башню сносило, с пьяных глаз своих.

Кто их просит лезть во все дела — их дело с маузеров стрелять, буржуев резать в подвале да дохляков потом в шахты скидывать. То-то трупными миазмами насквозь пропитались, стоять рядом невозможно.

Марков заскрипел зубами, мозг лихорадочно просчитывал варианты. А ведь это их «Бюссинг» стоял у гостиницы, ему не показалось. Может, Мойзес имеет от Дзержинского тайный приказ самому ликвидировать великого князя, то-то он поспешил сегодня все шахты рвануть, куда трупы скидывали. И с этого дня приказал только в печах Мотовилихи тела жечь.

— Идите отсюда…"

"— Да пошел ты, через шипы на вонючих булках, и с осьминогом пьяным в заднице, мурена скарлатинная! — моряк надвинулся на попытавшегося вмешаться Жужгова, дыша тому в лицо коньяком. — Ты мне еще угрожать будешь? Там, в грузовике, братва ерзает. Свистну полундру — мы вас тут всех на шнурочки раздергаем! И хату заодно сожжем!

— Федюня, а где царек-то? Пусть мне писульку свою даст.