Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

И напряжение схлынуло, оставив после себя приятное чувство — мы живы сейчас, и этого довольно."

"Такова психология солдата во все времена — день прошел, ты живым остался, значит, радуйся. А потому печаль по погибшим скоро проходит, на войне, как нигде, все под смертью ходят, а потому нужно извлекать любую мелочь для радости. Ибо когда убьют, не будет у тебя времени для скорби, ничего не будет, только холмик земли, и то при большой удаче…

— Вот-вот! — Фомин всхлипывал от смеха, утирая слезы. — Живы будем — не помрем! Шмайсер! Хорош лыбиться! Свечку-то запали!

Стрелок-радист зашарился в темноте, с грохотом свалив что-то с печки, и гнусно высказался про данную человеку в ощущения реальность. Видать, больно ушиб колено. И облегчил душу…

— Кстати! Хоть шкура твоя тевтонская, а ругаться по-нашему ты хорошо научился!

— Да ну его, Семен Федотыч! — Путт поморщился. — Слышать порой тошно, как он лается!

Темноту разорвал всплеск света — Шмайсер все же сумел найти свечу и зажечь ее. И, словно сговорившись, все тут же потянулись к жестяному ведру с водой. Пили по очереди, зачерпывая кружкой живительную влагу. После чего дружно задымили припасенными папиросами.

— Зря ты его ругаешь, Андрей! — Фомин улыбался. — Ты вот подумай-ка, какие немецкие ругательства сопоставимы с нашими?

— И то верно! — Путт задумался, перебирая в уме неслабый лексикон. — Наши-то пожиже будут!

— Русский мат изначально обережным был, только потом его похабным смыслом наделили! Душе русской в тяжкую минуту помогает и силы дает!

— Да? — задумчиво протянул Шмайсер. — А он только русским помогает? А остальным?

— Сиди, фольксдойче! — Путт похлопал его по плечу. — Наши обереги, господин фон барон, вон лежат!

Капитан махнул рукой в сторону оружия, тускло поблескивающего в колеблющемся свете догорающей свечи.

— Да! — взорвался Шмайсер. — Я фольксдойче! И что из этого? Задолбал ты меня с этим фольксдойче! Лучше бы я тогда, в Киеве, и регистрироваться не пошел! Знаешь, какие очереди перед конторами «ФоМи» выстраивались? Ты-то немец чистокровный, ариец, мать его, где уж тебе это понять! А я так, полукровка! Меня в Вермахт не взяли, где уж нам в эсэсманы проситься, я же из четвертой, самой ущербной, категории, мне даже фолькслист не выдали! А в зондеркоманды сам не пошел! Скажи мне еще — в эйнзацкоманду «С» охранной дивизии СС, под крылышко к ублюдкам бригаденфюрера доктора Отто Раша записаться нужно было, гетто еврейское во Львове или Яновский концлагерь охранять! Иди, сказали мне в «ФоМи», дядя, ты не немец и паспорт не получишь! Арийскую кровь свою за века испоганили вы, герр Шмайсер! Русскостью от вас за версту прет!

— Что, правда очереди были? — Попович вмешался в разговор.