Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

А темнота оттого, что в пещере все свечи задуло…— Никак из 203-х миллиметров вдарили, — с кряхтением заковырялся рядом Путт, — тады уважают нас, раз на такой калибр не поскупились!

— Получается, мы действительно штабную колонну расколошматили, — с другой стороны послышался голос Поповича, — и за это нас решили в землю урыть. Ну что ж, теперь и подыхать не страшно…

— Погоди отпевать, — несколько раздраженно бросил Путт и позвал негромким голосом: — Шмайсер! Ты жив, барон недоделанный?

— Пока здоров, и даже царапин не получил, — ехидный голос немедленно отозвался из дальнего угла пещеры, — но что дальше будет, не знаю!

— Тогда не спрашивай, а запали свечку, черт знает, где она валяется!

Получив от Фомина тычок по ребрам, Путт заворчал:— Ты чего, Федотыч? И так все ноет, как будто черти всю ночь на мне плясали…

Договорить он не успел, заново схлопотав от Фомина, но уже увесистую плюху:

— Слышь, ты, — Фомин, кряхтя, усаживался, — языком-то не чеши, а то явится, сам знаешь кто, и точно попляшет на наших бренных телах!

— Да ладно! — Путт смущенно засопел. — Вся эта… — он пожевал, — ситуация такая необычная, что ли, и Марена эта, и болото…

— Час от часу не легче! — Фомин воскликнул в полный голос, закашлялся от пыли. — Тебе, дураку, сейчас по башке дать или сам угомонишься?

— А чего такого-то? Чего я сказал-то?

— А то! — Фомин еще раз покашлял, прочищая горло. — Слышал, как люди мудрые говорят: не буди лихо, пока оно тихо! Это не твои дойчляндские вервольфы и ундины, сказки братьев Гримм про пряничный домик! Ты еще раз её позови, авось и заглянет к тебе на свиданку! С близнятами она нонче помиловалась, и где они? В костяные леса припожаловали за Калинов мост! Или ты предпочитаешь Валгаллу? Тут такие дела всегда творились, что молодые парни вмиг седели…

— Да ну! — Путт нервно хихикнул. — Напущал страху! Тебе бы, дедушка, ребятишек путать сказками страшными!

— Ну-ну! Сам в штаны не напущай!

— Федотыч! А ты откуда это все знаешь? — Шмайсер как-то незаметно перешел на ты.

— Я же говорил, мы ведали всегда!

— Так ты — колдун?

— Да! — почти заорал Фомин. — Замолчи, а! Так! — он обратился к темноте, но каждый ощутил на себе его взгляд. — Ребята, я не шучу! Давайте прекратим этот разговор! Кто еще ляпнет что лишнего, пеняйте на себя!

— Я же говорил, — пробурчал откуда-то из угла Попович, — колдун!

— Еще раз скажешь такое… — Фомин набрал воздуха в грудь, обдумывая одновременно самые немыслимые кары.

— И кое-что из полезных частей организма тебе больше не пригодится никогда! — резюмировал Попович.

И было это сказано с такой вселенской печалью в голосе, что Фомин не просто засмеялся, а заржал. Следом за ним загоготали, держась за животы, остальные.