Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Волею и приказом его величества Михаила Александровича, меня назначили командующим Черноморским флотом, а также флотилией на Каспии. А потому, прошу ваше высокопревосходительство отдать соответствующие распоряжение о моем вступлении в должность…

Герман РомановСпасти Императора! «Попаданцы» против ЧК

Спасти Колчака! – 3

Аннотация

НОВЫЙ роман от автора бестселлеров «Спасти Колчака» и «Спасти Каппеля»! Кульминация «альтернативной трилогии» о Гражданской войне. Неожиданный поворот вечного сюжета о «попаданцах» — в 1918 год проваливаются не наши современники, а фронтовики Второй Мировой. И не красноармейцы, а бойцы РОНА — Русской Освободительной Народной Армии, воевавшей против Сталина.

Что им делать на «той единственной Гражданской», однажды уже проигранной белыми? Еще раз пройти все круги этого ада, чтобы сгинуть в Великом Сибирском Ледяном походе или расстрельных подвалах ЧК? Бежать за границу, спасая собственную шкуру и бросив Родину на произвол судьбы? Или попытаться вправить вывих истории, использовать второй шанс, подаренный судьбой, и СПАСТИ ИМПЕРАТОРА!

Герман РомановСПАСТИ ИМПЕРАТОРА! «ПОПАДАНЦЫ» ПРОТИВ ЧК

Пролог

Поганкино урочище, 22 октября 1905 года

— Там дым, господин унтер-цер!

Молодой солдат от напряжения дал лошади шенкеля, а та, реагируя на боль, ударила копытом по грязи, забрызгав полу шинели, и сразу пошла боком.

— Колени слабони, дурень, твою мать!

Усатый вояка в чине младшего унтер-офицера с двумя лычками из белой тесьмы на погонах, с медалями на груди поверх серой кавалерийской шинели привычно рыкнул на неопытного кавалериста крепким словом.

— И повод ослабь, не дергай! — тихо прошипел еще один видавший виды солдат, на погоне которого казанской сироткой примостилась лычка ефрейтора. Он медленно подъехал сбоку, незаметно для всех дал новобранцу легкий подзатыльник.

— Учи вас, бестолковых!

— Ты же местный рожак, Фомин, что там такое гореть может?!

Унтер повернулся к усатому ефрейтору, напряженно ерзавшему в седле, и показал на белесый дымок, что вился столбиком над далеким лесом, подернутым сизой холодной дымкой.

— Худое место, Ермолай Кузьмич. Очень худое!

— Ты меня не пугай без толку, Федот Федотыч, я стреляный воробей, а не пуганая ворона. Говори порядком!

— Поганкин Камень там на болоте стоит, а потому все урочище Поганкиным называется. Все его сторонятся, с опаской обходят…

— А горит-то што?!

— Лесник помещика здешнего, мой дядька родный, там сено косит завсегда. Трава добрая урождается на болотине. Там себе и хатку малую спроворил. Видно, она и горит, али сено заполыхало — дым-то серый! Надо съездить, глянуть…

— Ага, — только и сказал унтер и мрачно посмотрел на своих солдат, что ерзали в седлах рядышком.