Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Так что теперь можете быть спокойными…

— Хорошо, — отозвался Яковлев и продолжил: — Теперь можно быть спокойным. В уплату за имущество и грузы мы должны заплатить корпусу 17 миллионов рублей золотом. Гирс и Павлу поначалу запросили тысячу рублей на каждого чеха, но нам удалось вдвое сбить цену.

— Но если чехи с поляками помогут армии Каппеля сбить красных под Красноярском и обеспечить отступление наших войск и проводку эшелонов до Нижнеудинска, то сумма выплат должна быть увеличена…

Министры переглянулись — дело было отнюдь не в деньгах, хотя братушки по сути становились наемниками. Судя по всему, большевизация корпуса зашла не столь далеко, что чехи предпочли воевать за золото.

— Я думаю, даже тридцать миллионов не столь высокая плата за сохранение армии, — осторожно выразил мнение всех собравшихся Михайлов. — Нам следует принять их предложение.

— Вот только отдаст ли адмирал добром столько золота? — тихо выразил сомнение Серебренников.

— Я берусь уговорить адмирала и его конвой, — негромко бросил Ермаков, и в вагоне воцарилась мертвая тишина.

Михайлов вытер платком пот со лба. Серебренников уткнулся взглядом в стол — «уговоры» полковника Арчегова стали общеизвестны, а Ивану Иннокентьевичу претила сама мысль, что свои начнут убивать своих. А вот Сычев радостно взглянул на Яковлева — свалить грязную работу на Арчегова было его заветной мыслью.

Ермаков внутренне усмехнулся — игра этой сладкой парочки была для него понятна, тем более что правительство давно разгадало их комбинации. Недаром час назад Вологодский порвал на его глазах рапорт и заявил, что освобождать от командования армией его не станут, и пусть не просит. А Яковлев доказал, что умеет играть в политические игры, войдя в полное доверие к Сычеву своим антиарчеговским поведением. Но в то же время исправно сообщая Ермакову обо всех помыслах военного министра, и не только об этом…. Потому Константин был удовлетворен деятельностью бывшего каторжанина, но понимал, что прилюдно ему надо несколько остудить спевшихся силовых министров.

— Я буду убеждать, а не разоружать или убивать. Для нас достаточно войны с красными и партизанами, чтобы начинать еще проливать кровь своих же, — Ермаков остановился и пристально посмотрел в лица министров. Тут дело не в том, что адмирал Колчак для Сибирского правительства стал ненужной и опасной фигурой.

— А почему вы не замените генерала Розанова на генерала Келлера, Ефим Георгиевич, — неожиданно сменил тему Серебренников. — Ведь граф, насколько я знаю, пользуется популярностью в войсках, и как мне сообщили, бедствует во Владивостоке."

"— Он монархист, Иван Иннокентьевич, и категорически отказывается от службы.