Особые полномочия на любовь

Он не портит тебя нисколько!» — хочется рявкнуть мне.

Опять скрещивает руки.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Если ты будешь мне врать… — глубоко вдыхаю я, пытаясь успокоить свои недобрые порывы, — я разонравлюсь тебе еще сильнее. Итак, что с тобой?

Тишина секунд десять, и только я открываю рот, чтобы прессануть ее снова…

— Я заглянула в папку. Там не было пометок про секретность, и я решила, что… надо посмотреть, чтобы сообщить Вам, что там… насколько это… важно…

Открываю серую папку.

— Продолжай.

— Там фото… моей сестры.

— Поэтому ты как осина на ветру?

— Я не видела ее… никогда.

Беру несколько распечатанных фотографий. Листаю… Чем-то похожа. Больше образом. Отдельные черты заметно отличаются.

— Можешь взять себе пару фотографий, — кладу на стол перед ней.

— Спасибо…

Рассеянно выбирает парочку. Пальцы трясутся. Мне хочется согреть и успокоить эти нервные пальцы. И дотянувшись до ее руки, я сжимаю ее.

— Мне очень жаль.

— Спасибо…

— Теперь — кофе, — отпускаю ее. — И выпей валерьянки, что ли. В аптечке есть…

Выходит.

А я кручу в руках фотографии. Достаю фото Диляры. Кладу их вместе. Эва… Вглядываюсь в лицо. Нет, не похожа. Сходство есть только на первый взгляд.

Забираю обе фотки в карман.

Подписываю документы. Отвечаю на вызов телефона.

— Товарищ полковник, второй пришел в себя.

— Давай оперов туда и психолога, я сейчас буду.

Выхожу из кабинета, она спиной ко мне у кофеварки.

— Эва…

Медленно разворачивается… Кровь отливает от лица, губы белеют. Кофе из кружки проливается на пол.

— Ой… Диляра, — поправляюсь я. — Извини. Хм…

В голове постоянно крутится «Эва» и вот вырвалось. Я уже как зацикленный параноик.

— Я в госпиталь. До завтра меня ни для кого нет. А ты… освободи для меня вечер, пожалуйста.

Не моргая кивает.

Торопливо иду по переходу в соседний корпус. Что-то тут не то…

Через двадцать минут пустого допроса пациент отключается, и медик убедительно просит нас остановиться. С первым я его не послушал. Со вторым уже не рискую. Выходим покурить с нашим лучшим штатным психологом. Знакомы мы уже сто лет и не раз бухали вместе.

— Как дела, Алексеич?

— Хреново у меня дела. Погоны светят не ярко… На личном… Слушай…

По наитию вытаскиваю фотки сестер.

— Посмотри…

— Кто это?

— Сестры. Предположительно, — добавляю я.

— Сестры… Отцы разные что ли?

— Почему?

— Ну смотри… У этой на подбородке раздвоение, — показывает он на Эву. — Этот ген доминирующий и с большой вероятностью должен передаваться всем детям. Особенно, что касается наследственности по отцу. Допустим, сработал рецессивный. Но… эта кареглаза, а эта нет. Опять не сработал доминирующий? Вряд ли… но допустим.