Особые полномочия на любовь

Полопавшиеся сосуды в белках глаз делают его еще страшнее. Глаза навыкате… В палате отвратительная вонь от гниющей плоти. Сдерживаю рвотный позыв.

— Где София? — она спрашивает очень тихо, но я прислушиваюсь. — Девочка… шесть лет… кудряшки… Дочь Мамедова… Она здесь? В России?… Ответь! Ответь, и я помогу тебе… Здесь?

Он выразительно смыкает веки.

— В Москве?

Еще одно «да». Пациент закрывает глаза и кажется, что отключается.

— Точнее! Где?! — с рычанием дергает она его за перевязь бинтов на груди.

Аппарат рядом с кроватью начинает непривычно громко и часто пиликать.

— Быстро отсюда! — рявкаю я.

Вылетает из палаты. Прикрываю дверь. Смотрю ей в спину. Навстречу бегут врачи реанимации в синих халатах. Протяжный пищащий звук из палаты. Застывают в дверях.

— Полковнику звонить? — заглядываю я.

— Звоните…

— Что докладывать?

— Остановка сердца зафиксирована в час десять… Заключение дадут патологоанатомы.

— Ясно.

Глава 29

Ребус

ВикторС утра не был в управлении. Больница, морг…

Остановка сердца, черт возьми! Жаль. Но медики предупреждали. Ни слова, тварь, не сказал. Никого не опознал. Теперь надежда только на второго. Врачи пытаются предотвратить сценарий развития осложнений первого задержанного. Обещают, что должен прийти в себя.

— Паш, давай в отдел.

— Обедать не будете?

— Аппетита нет. Но ты до пяти свободен.

Пусть поест.

Захожу внутрь, прохожу вертушки. У лифтов Диляра.

— Добрый день, — подхожу сзади.

Вздрагивает, хватаясь рукой за горло.

Да что ж ты так дергаешься от меня? Ааа… «Я же теперь сволочь», — вспоминаю я.

— Здравствуйте, Виктор Алексеевич.

— Ты почему не на работе?

— На обед… ходила.

— Мм…

Заходим вместе в лифт. Смотрим друг другу в глаза. Ее всю колотит. Но она упрямо делает вид, что все в порядке.

— Я вчера был груб.

Молчит, отводит взгляд.

— Не выношу лесть.

— Я была неправа. Извините… товарищ полковник.

Да что ж такое! Мда…

Мне хочется снова морально врезать ей за это извинение. Филигранно будит она несвойственную мне жестокость!

Молча идем рядом до кабинета."

"— Документы мне принеси на подпись. Еще было что-то?

— Да. Я сейчас занесу, — перекладывает дрожащими руками серую папку подальше от меня. — Кофе, может быть?

— Сначала документы, потом кофе.

Через минуту заходит, кладет передо мной две папки. Встает за спиной. По молодости я служил на границе, и нас всех учили работать с собаками. Собаку всегда провоцирует на агрессию запах адреналина, страха. И я чувствую сейчас себя взбешенным псом. Потому что меня трясет от ее адреналина.

— Присядь.

Садится напротив, нога на ногу. Руки скрещивает. Закрывается. Заправляя рефлекторно прядь, скрывающую шрам, за ушко. И тут же снова выправляя ее.

«Господи! Да оставь ты в покое свой шрам.