Особые полномочия на любовь

Просто потому, что мне так и не удалось выплеснуть ей свои чувства. И они меня уничтожают изнутри. А вот эта ее просьба о помощи такая искренняя… И мне хочется свернуть для нее горы и остановить этот шарик. Даже если ее выбора это не поменяет. Мне необходимо воплотить все, что я чувствую.

Хоть как-то.

Сжимая крепче мою руку, Диляра тянет меня вниз по лестнице. И мы вместе идем до моей машины. Не понимая, что происходит, открываю тачку с брелока. Она решительно садится на переднее.

Мы едем в полной тишине. Нам неуютно и тесно рядом. После сказанного ей мы словно друг другу натираем души. Это больно. А раньше, с самого первого нашего касания, мы были словно целым! Я очень хорошо помню те ощущения. Теперь же такое чувство, как будто что-то ампутировали. Нас друг от друга ампутировали.

Паркуюсь на стоянке ожогового и разворачиваюсь к ней.

— Объяснишь?

Отрицательно качает головой.

— Поможешь? — в ответ спрашивает она.

— Да.

— Спасибо. Я тебя не подставлю. Клянусь.

Киваю. Не таких я сегодня ждал клятв. Но и эта каплю согревает.

Показав удостоверения на входе, мы поднимаемся в лифте на четвертый этаж. За стойкой медсестры пусто. Оглянувшись, Диляра снимает со стула чужой белый халат. Надев его, сливается с обстановкой.

— Что нужно сделать?

— Напарник уйдет в туалет — скинь мне смс, хорошо? Я подойду.

Остается в рекреации у окна. В руках нервно крутит пачку сигарет, и я понимаю, что тоже ОЧЕНЬ хочу курить. Но курить на посту нам не положено, а вот в туалет отлучаться иногда можно. Поэтому мы курим в туалете, который в конце коридора, а персонал закрывает на это глаза.

Смена меняется. Застегиваю кобуру со стволом.

— Полкан сегодня приезжал. А этот простонал целый день… Полкан велел обезболивающего не давать… Он на поддерживающей капельнице. Сдохнуть может в любой момент. Приказ такой: заходишь к нему каждые полчаса, если пришел в себя — уточняешь, готов ли дать показания. Опера наши в тачке, внизу. Наберешь — поднимутся, допросят, — неформально отчитывается мне старший по смене.

— Понял. А медики где?

— А медики ему, говорят, больше не помогут. Агония.

Минут через сорок напарник отпрашивается покурить. Быстро скидываю смску. Диляра торопливо идет в мою сторону навстречу ему.

— Эта палата? — вижу, как колотится ее сердце, халат трепещет от его толчков.

— Эта…

— Две минуты! — бросает она, ныряя за дверь.

Но я захожу следом.

— Ваня, мне одной надо. Я только спрошу!

— Нет. Ты просила не задавать вопросов, и я не задаю. Но свои тебе придется задать при мне. Это мой объект, я его защищаю. И от тебя тоже.

Отчаянно и нервно дергается! Разворачивается к пациенту. Он весь алый, страшный… Игнорируя все это, наклоняется над ним, ловя его взгляд. Обожженный устало, чуть слышно стонет.