На одном дыхании!

 – Он всегда так смешно ее ругал! Как будто она… маленькая, а он взрослый. Он тогда говорил – я тебе в следующий раз ключи от дома на шею повешу, чтоб ты еще их не потеряла! И называл ее растрепой. А когда Вадима за новым телефоном посылал, велел ему купить еще брелок покрупнее, чтоб можно было к телефону прицепить.

– Все-то вы помните.

– Все, – грустно призналась Варя. – Это для вас… ничего не значит, Марк Анатольевич. А для меня вы и Разлогов, ну как боги… что ли, – тут она перепугалась и уставилась на него. – То есть я совсем не то хотела сказать!

– Боги? – переспросил Волошин, стараясь быть ироничным и отстраненным, по привычке. Но ирония и отстраненность никак не получались, должно быть, потому, что сердце у него болело. – Какие мы боги, Варя?! Мы в земных делах так запутались, что Разлогов погиб! И я без него не знаю, как разобраться…

– Вот я и хочу помочь. Я как вспомнила про ключ и про телефон, так сразу к вам и помчалась! А вам бы в больницу съездить, – неожиданно закончила она, – вон вы какой… зеленый.

Волошин кивнул, как бы подтверждая, что он зеленый, подошел к окну и подышал немного сыростью, автомобильной гарью и туманом.

– Что мы будем делать, Марк Анатольевич? – тихонько спросила у него за плечом Варя, и он обернулся.

Она стояла очень близко, так что он почти ткнулся носом ей в ухо.

Она отпрыгнула, и он вдруг рассердился. Что происходит?! То она вдруг приезжает к нему домой, потом изъявляет немедленную готовность его спасать посредством аппарата для измерения давления, потом объявляет ему, что он бог, а теперь шарахается от его случайного движения!

– Мне нужно поговорить с Глафирой, – объявил Волошин. – Видит бог, я этого не хотел, но придется.

Он немного подумал. На фоне распахнутого в осень окна он выглядел совсем больным.

– Спасибо вам, Варя. Я не знаю, как объяснить украденный телефон, но это важно.

– Конечно, важно, – согласилась Варя. – Это все меняет, по крайней мере, в смысле Глафиры Сергеевны!

– Да бросьте. Она могла все заранее спланировать! И телефон заранее потерять!

– Зачем? Если она сама звонила кинологу, то зачем ей было городить такой огород? Не-ет, Марк Анатольевич, звонила не она! Тот, кто звонил, как раз хотел, чтобы думали на Глафиру Сергеевну! И мы подумали.

Она второй раз сказала это самое «мы», и Волошин усмехнулся.

«Мы» – это кто? Ты и я?..

Но «нас» нет. «Мы» – это из другой жизни, девочка. Когда-то были «мы» – я и Дашка. И еще Настя с нами!

Еще были «мы» – я и Разлогов. Теперь «нас» нет и больше никогда не будет. Теперь я один. И я ни с чем не могу справиться!..

Волошин вдруг скривился от отвращения к себе и с шумом захлопнул оконные створки.