На одном дыхании!

Чтобы Глафира Сергеевна не заметила.

Варя облизнула губы и глотнула из кружки остывшего чаю. А может, это была валерьянка?

– В одиночку вы этого сделать никак не сможете, – заключила она и еще глотнула. – Глафира Сергеевна моментально обо всем догадается. А я могу вам помочь.

– Вы?!

– Конечно, – убежденно сказала Варя. – Во-первых, мне не надо ничего объяснять, я уже обо всем догадалась. Во-вторых, я могу ее отвлечь, а вы опять поменяете все ключи. Вы не сможете одновременно и менять, и отвлекать! Вам нужен… помощник.

Она чуть было не сказала «сообщник».

– Хорошо, – выговорил Волошин, рассматривая ее, – ну допустим. Но зачем это вам, Варя? К вашей жизни это не имеет никакого отношения!

– Ошибаетесь. – Она подошла к окну, зачем-то распахнула его, а потом закрыла, с усилием повернув ручку. – Я давно живу одной жизнью с вами, Марк Анатольевич. Ну и с Разлоговым, конечно. У меня своей-то и нет никакой! Вам, конечно, неважно, но для меня это главное.

– Я для вас главное?!

Она кивнула. Он подождал, пока она добавит: «Ну и Разлогов», но она не добавила.

– Хорошо, – глупо повторил он, – хорошо! И вам наплевать, что именно я пытался утащить у Разлогова из сейфа?!

– Нет, мне любопытно, конечно, но…

– А если это я его убил? Вам же звонил кто-то и сказал, что Разлогова убили!

– Вы не могли его убить.

– Почему вы так… уверены? Или вы считаете меня благородным?

Он ожидал какой-нибудь сентиментальной девичьей чепухи, вроде того, что друг не может убить друга, что он, Волошин, по мнению Вари, на преступление в принципе не способен, и она, Варя, отлично разбирается в психологии злодеев, и Волошин уж точно не злодей! Он даже скривился презрительно, заранее отметая всю эту чепуху, и тут она сказала:

– В тот день Разлогов уехал первый. Вы всегда уезжаете по очереди! То есть уезжали. И у меня в расписании, ну в компьютере, все отмечено, Марк Анатольевич! Вы, конечно, об этом тоже не знаете, но у нас так заведено. Например, первого Разлогов уехал в девятнадцать ноль-ноль, а Волошин в двадцать один тридцать. А второго все наоборот. В день, когда Разлогова… когда Разлогов… умер, именно вы задержались в офисе. Вы уехали уже после десяти. У меня отмечено.

– Позвольте, – пробормотал Волошин, – вы что? Проводили расследование?!"

"– Немножко, – сморщив нос, подтвердила Варя, – после того как стала вас подозревать. А подозревать я вас стала после того звонка. А я… никак… Короче говоря, я не могла это так оставить! Мне важно было знать! У меня никого нет, кроме родителей и вас, Марк Анатольевич. И еще Разлогова. Должно быть, это очень смешно, но…

– Не смешно, – перебил Волошин, – совсем не смешно! – Он немного подумал и спросил осторожно: – А вы всегда сидите на работе, когда мы задерживаемся?..

– Всегда.

– Каждый день?!

– Да.